Голос второй: Точка прорыва
Друг думает о тебе, когда вспомнит что-то хорошее,
Враг думает о тебе всегда.
Лаар. Аль-Джамия, библиотека ордена Тоа-Дана
Начиная новую главу хроник, всегда пытаюсь взглянуть в прошлое, понять, как мы все оказались в заложниках у настоящего дня. Не зря среди северян бытует поговорка: «Наше темное настоящее – это светлое будущее наших предков». Так что же было…
Лаар – наш прекрасный мир изувеченный и опаленный магическим Катаклизмом, орошённый кровью своих многочисленных народов во время бойни за оставшиеся ресурсы, названной позже нам, хронистами – «Войной стихий». Спустя почти два десятилетия, с окончания Катаклизма, старшие народы Лаара восстанавливали цивилизацию и свой уклад жизни. В степях, подобно фениксу, восстала из руин империя людей – Туллен, чья военная мощь основана на воинах из города Аккении, славящихся по всему Лаару выучкой и дисциплиной. Горные народы людей-йордлингов из разношёрстных племен, разбросанных по горным долинам и предгорьям, объединились под управлением совета-сейнга линунгов. Воинский культ Одина, распространенный среди йордлингов, делал из северян храбрейших воителей, готовых с честью погибнуть в бою, дабы попасть в обещанную им Одином небесную страну — Вальхаллу.
В огромных лесах Лаара мудрые эльфы соседствуют с многочисленными лесными созданиями, а дух леса Кронг, принимаемый многими за лесное божество, помогает животным и эльфам понимать друг друга. Однако во время Катаклизма обширные области леса выгорели, а монстры с северных земель хлынувшие после бедствия в леса еще больше нарушили тихий уклад заповедных чащоб. Так, для охраны границ появился орден Стражей леса, ведомый эльфом Таликсом.
На севере Лаара, за заснеженными горными перевалами, после Катаклизма образовались темные пустоши, по которым бродят демоны и нежить. Именно в этих землях высятся черные шпили Соултрада – города-крепости, принадлежащего темному ковену. Еще до Катаклизма в эти земли отправлялись маги-изгнанники, пытавшиеся практиковать темные аспекты магии: запретную некромантию, демонологию, подчинение своей воли духов и призраков. Теперь это сообщество колдунов и ведьм достигло определенных высот в темной магии и обзавелось своей армией из чудовищ и падших рыцарей.
Жителям Темной стороны Лаара довольно быстро стало не хватать ресурсов, и тогда армия нежити, демонов и магов ковена попыталась захватить весь остальной Лааар – эту войну назвали «Нашествие тьмы». Объединившись, люди Туллена и северные гномы смогли остановить темное воинство: у деревни Канор-Вэйн состоялась грандиозная битва, унесшая жизни многих героев по обе стороны конфликта. Темные создания были отброшены обратно на бесплодный север, по границам которого встали аккенийские дозоры. За разгромом Легиона Смерти пришла не победа, а грызня между народами, слишком много противоречий накопилось да много было посеяно темным унгаром Раэром семян раздора. Вопросом времени стал тот момент, когда маги ковена найдут новую точку для прорыва через северные горы в плодородные степные долины и богатые дичью леса Лаара. И такой момент настал.
Имперский форт Анкертах занимает важное стратегическое положение. Он находился на стыке между степью, северными лесами Кронга и горными перевалами, по дну которых течет река, берущая начало на Темной стороне. Форт буквально стал камнем преткновения для разных сил Лаара. Многочисленные лесорубы отсюда отправлялись к опушке леса, добывать столь нужную для строительства оборонительных сооружений древесину. Как только эльфы обращали внимание на вырубку леса, степняки спешно прятались под защиту стен форта. Такая игра в кошки мышки не могла продолжаться долго. Понимая шаткое положение поселения и имея доклады разведчиков, император Туллена направил в форт своего приближенного, полководца и мастера меча Илле. А вместе с ним в форт прибыли остатки 7-го имперского легиона, ранее квартировавшего в Белегосе. Прибытие подкрепления к степнякам стало решающим моментом. Из леса к форту выдвинулись силы Стражей леса во главе со своим основателем Таликсом. Не имея большой армии, эльф решился напасть на укрепленные позиции степняков, пока новоприбывшие войска не освоились на новой территории. Аналогично рассуждали владыки и других сил. Давно наблюдавшая за фортом ведьма Тальгата, оценив не состоятельность имперцев в магических искусствах, обрушила свой темный отряд и чары на форт. Её целью стало создание плацдарма для воинства Соултрада, идущего к форту.
Но самой большой неожиданностью стало воинство северян-йордлингов. Много месяцев Локи, сын полубога великана Лафея, собирал в горных деревушках последователей. Он обещал им путь в Вальхаллу не такой сложный, как в учении Одина. Локи обманывал своих сторонников, давая им вкушать отравленный мед. Выпив колдовской напиток, люди становились рабами воли Локи. Однако не все йордлинги слепо верили Локи, его культ изгоняли во множестве стойбищ, а жрецы Одина проклинали лжеца. Локи требовалось место, где он сможет осесть. Таким местом он увидел форт Анкертах.
Это все, что я смогла добыть из официальных документов, составленных по итогам расследования падения форта. В таких случаях я начинаю «копать» неофициальные источники: романтизированные истории выживших солдат, лживые слухи, песни, составленные у костра бардами… среди них можно найти крупицы настоящей истории.
Откуда только начать? Как в сказке: за тридевять лесов, жил да был эльфийский царь…
Первое упоминание Нальдана можно найти в самом начале летописных хроник степняков. Примерно четыреста лет тому назад эльфами правила чета Второй ветви – Наллен Звездная и Нальдан Мореход. Их род существует и поныне, возглавляемый сейчас праправнуком принцем Валиером Аластаром, известным, как воевода Закатников – ночных стражей границ эльфийских земель.
Нальдан часто уходил в плаванья по восточному морю, собственно оно и названо в честь него Нальданнел. Из одного своего плаванья король не вернулся. Душа скорбевшей по мужу королевы-вдовы после долгого траура иссохла, жизнь уходила из вечно молодой Наллен, пока она сама добровольно не закончила свой путь в Лааре. Эльфийские сказки на этот счет противоречивы: в одних она распалась от горя на тысячи драгоценных камней, в которых теперь хранятся души других павших эльфов в чертогах Алламора. По другим королева отправилась искать мужа в море, и до сих пор в прибрежных водах стоят врата Нальтаменела – величественное сооружение, через которое должна пройти королева со спасенным королем в день их возвращения. Годы прошли. И король вернулся…
Во главе свиты из таких же, как он сам – «вернувшихся из небытия» эльфов, Нальдан вернулся в столицу Алламор и потребовал у нынешней королевы Вейде свой трон. Притязания древнего короля на власть шокировали молодую правительницу, и она смогла только молча удалиться, забрав с собой своих телохранителей. За этим последовали жесткие репрессии: каждая эльфийская ветвь, промедлившая с клятвами присяги, была объявлена впавшей в немилость Нальдана. Хуже того, с севера пришли изгои, занявшие место среди придворных царя, объявившего себя еще и богом эльфов. Так Нальдан в одночасье запретил эльфам общение с духом леса Кронгом.
Разразился конфликт со стражами леса. Часть ветви Таликса отказалась присягать Нальдану и тем более почитать его, как бога. Конфликт между эльфами и стражами вспыхнул еще раньше, но теперь братство Таликса осталось в меньшинстве. Та «карательная» экспедиция, что устроил Таликс против форта Анкертах – была последней возможностью «уйти с гордо поднятой головой» за пределы власти новоявленного лесного бога. Возможно Таликс надеялся закрепиться у границ леса, но вышло иначе.
Врут или нет слухи о полубоге Локи и его сговоре с темным ковеном, но их отряды подошли с севера почти одновременно. За месяц до этого Локи хитростью почти добился подчинения своей воли кронпринца гномов Хельмира. Гном чудом устоял против чар отравленного колдовского меда, принятого им из рук обманщика Локи. Сам негодяй сбежал, оставив ложный след, так что пустившиеся в погоню за ним отряды йордлингов навряд ли найдут негодяя. А вот гномы затаили обиду на всех северян. Сейчас, пока я пишу эти строки, в горах пульсирует эхо боевых барабанов, призывающих йордлингов и других северян к войне. Гномы уже разорили несколько стойбищ и вот-вот свершат свою месть за надругательство над принцем, атаковав крупные города йордлингов.
Но и самому Локи пришлось несладко – гонимый родичами, он собрал небольшую паству, к нему примкнули и кланы горных наг, а по слухам он еще и ведёт воинство подчиняющихся его воле призраков, погибших от ядовитого меда.
В день, когда аллары Таликса начали обстрел аккенийского форта, культ Локи атаковал укрепления с другой стороны. Фанатики, уверенные что сегодня же вечером будут пировать в чертогах Вальхаллы бесстрашно шли на смерть, бросаясь на частокол форта. А за ними последовала и темная магия. Стены форта запылали, черное пламя проклятых быстро сжирало постройки внутри, даже сложенные из камня. Тогда генерал Илле, командуя обороной, вывел войска за пределы стен, не желая задохнуться в угаре пожаров. Он не мог сражаться сразу на два фронта. Решив, что в мешанине ближнего боя часть эльфийских стрел достанется противникам, Илле повел воинов на сближение с отрядами северян. В суматохе рукопашного боя, сам Илле прорвался к биваку, где находился Локи и старшая ведьма ковена. Завязалась странная дуэль. Илле легко отражал выпады ловкача, но ведьма раз за разом заставляла клинки аккенийца пройти мимо плоти своего союзника. В какой-то момент Локи плеснул в лицо Илле из своего кубка. Несколько капель колдовского меда коснулись языка воителя и чары подействовали. Как и с Хельмиром – малая доза яда не убила воина, но заставила его постареть на многие годы. Илле потерял сознание и так и не увидел гибели своего воинства.
Безумный эльф Таликс повел себя в очередной раз непредсказуемо. Рассудив, как неблагородно убивать степняков, стреляя им в спины, он велел поддержать атаку аккенийцев. Может быть сам Кронг шептал ему, как поступить. К концу вечера Таликс на собственных руках вынес с поля брани командира степняков, как когда-то он с другим человеком – друидом Воймиром поддержали друг друга в битве за крепость Железнодрев. Стражи леса ретировались к краю опушки леса и звериными тропами ушли на юг. Разбитый и рассеянный у границ форта гарнизон постепенно отступил, а кто-то и вовсе бежал в сторону Холверта или Форрендора. По слухам, пленённых аккенийцев и стражей тем же вечером принесли в жертву на руинах форта. И всю ночь в окрестностях были слышны песнопения, восхваляющие Локи и Уггуда.
Через несколько дней император Адрелиан получил доклад о падении форта. Это стало последним камешком, сдвинувшим гору-решение людей идти на Темную сторону, атаковать Соултрад и другие поселения темных. В надежде, что воинство Соултрада будет вынужденно повернуть назад, защищая свои земли, а не воспользуется новой точкой для прорыва на просторы Туллена…
Лаар. Пролив между островом Огун и Холмами Омулу
Некоторые из сестер не умеют спать вовсе, Эвтерпа умела – дочь пирата и морской сирены, увы, унаследовала куда больше от человеческой ипостаси. Кажется, слишком много… Голова болела, третью ночь адмирал не смыкала глаз, принимая отчеты от капитанов своего и наемного флота. Флот – слишком громко сказано. Три года назад Ярхат, получив под крыло своей «империи» побережье, внезапно обнаружил новую угрозу для болот. Пиратские рейды в прибрежные деревни за рабами. Несколько деревень были наскоро окружены со стороны моря защитными сооружениями, выставлены дозоры. В Ифе заложена верфь. Совет сестер тогда промолчал. Первые слова были сказаны слишком поздно, когда наскоро собранные корабли кое как смогли отогнать пиратов от береговой линии, а кого-то и вовсе потопить. Три девы, одной из которых была сама Эвтерпа, явились к правителю, бывшему унгару-историку чтобы рассказать о событиях глубокой старины…
…почему болотным жителям лучше не выходить в море, почему сирены покинули соленые воды и научились жить в болотных реках, почему самый большой гарнизон из прядильщиц, во главе с лучшими сестрами из рода Килхе, стоит в Холмах Омулу несколько сотен лет, сменяясь, но не уменьшаясь в численности. Ярхат выслушал, поверил, но флот не отозвал. Теперь Эвтерпа, проклиная необходимость стоять на палубе, а не плескаться в теплых волнах, снова и снова слушала доклады капитанов. Снова и снова «дельфины» топили корабли. Почти все случаи происходили в заливе, называемом колыбель Умпанта. Первоначальный флот, после всех достроек и короткой «войны» с пиратами насчитывал сто семь кораблей. Тролли-матросы и гребцы, капитаны из людей и речных сестер, а во главе всего этого безобразия – адмирал Эвтерпа. Смешно. Смешнее стало, когда пираты покинули прибрежные воды и внезапно корабли стали натыкаться на мели… там, где их не было еще вчера. Коралловые острова поднимались буквально из пучин. Посланные на разведку в глубину сестры не вернулись. Этого следовало ожидать. Упокой их души, Омулу, Повелитель Вод, дай им омут с чистой водой на той стороне.
Потом появились дельфины. Стайка из десятка особей начинает выпрыгивать из воды возле носа очередного корабля исхарского флота, а через час корабль пустел или вовсе шел ко дну. Флот быстро сократился до пяти десятков кораблей, потом были потеряны еще восемь – странный туман одним чудесным образом как языком слизнул стоящую на якорях группу. Тогда Эвтерпа со старшими сестрами снова пошла к Ярхату. Увы, кризис с Итинери сильно ударил по доверию Ярхата к своим же подданным. Он решил – команды кораблей поддались уговорам ведьмы и ушли на Темную сторону. Но указания дал и приличную сумму средств. На наемников. Так и вышло, что под властью Эвтерпы теперь были и те самые пираты, чьи корабли еще пару лет назад она отгоняла от побережья. Смешно. Хотя и не так жалко слышать доклады об исчезнувших судах. Последнее пополнение было из кораблей северян, йордлинги и гномы отличались изрядной дисциплиной и бесстрашием, пока «болотный царь» готов оплатить их службу.
Доклад последнего из капитанов закончился. Эвтерпа вынырнула из потока своих мыслей, пытаясь вспомнить имя подчиненного. Фрол? Цветк? Её спасла одна из сестер, ожидавшая на палубе своей минуты общения с адмиралом.
- Если ваш доклад окончен, капитан, я хотела бы переговорить с адмиралом. У меня указ от владыки Ярхата.
Капитан не спорит, лишь шумно сплевывает на палубу, и ворча что-то про женщин на корабле и несчастья, уходит к остальным, ждать решений от высокого начальства.
- Спасибо, сестра. Я где-то видела твое милое личико. И имя, что-то на Туэй.
- Тарна, сестра по омуту Эвтерпа.
- Ах, милочка, я знала только об одной Тарне, самопроклятой, если ты это она, на моем корабле тебе делать нечего.
- Любой сестре нечего делать на посудинах, чей гнилой пол отделяет наши тела от священных волн. Но мы здесь. И ты права, другой Тарны не существует. И именно меня Ярхат прислал к тебе. Оставим выбор владыки за его душой. Сначала скажи, есть ли в твоем флоте приверженцы Архааля?
Адмиралу не нравится вопрос, сама его суть. В оке бури не бывает атеистов, и многие матросы молят своих и чужих богов о спасение. А в ее «армаде» сейчас не встает вопрос отбраковки подчиненных по взглядам, кто будет их Высшим судьей после попадания на дно.
- Скажем так, возможно. Я слышала о том, как Триумвират занял Фоги. Меньше патрулировать прибрежные воды, а о тамошних троллях я скучать не буду.
- Тогда ты должна была слышать и о Сатаре.
Вот теперь Тарна сказала что-то стоящее. Адмирал берет сестру под руку и уводит с палубы вниз, к своей каюте. Под сальные шуточки наемников о речных девах и их любовных вкусах.
Каюта адмирала мала. Из личных вещей несколько книг в металлических коробах, и висит на стене золотой компас-шестерёнка – прощальный подарок отца-человека. Эвтерпа смахивает рулоны карт в небольшой сундук и садится на опустевший стол, приглашая Тарну расположиться напротив, прямо на постель адмирала. Теперь есть время и место как следует познакомиться с гостьей. От Тарны пахнет сладкой сыростью болот, гниль проклятья не чувствуется, может слухи об ее неудачи с магией врали? Или Ярхат нашел способ избавиться от темной магии? Миловидное личико, не часто встретишь сестру без искажений. Болота любят украсить своих дочерей изъяном. Эвтерпа сама носил один такой в себе – волосы-водоросли, живущие по своим законам, что им ветер, что расчёска – знай себе «плавают» в воздухе, словно хозяйка медленно тонет в стоячей воде.
- Скажем так, сестра по омуту, я знаю Яргуса, прозванного Сатар – на языке его племени значит «Немой». Редкий тролль, чьи мозги работают с той же силой, что и его мускулы. Он плавал здесь, на «Эвриале», пару месяцев, был в походе к торосам Йора, и знаешь, весь конвой успешно вернулся, хотя до этого из торговых экспедиций не возвращалась почти треть кораблей. С Яргусом трудно общаться, но этот тролль точно не архаалит. Я бы видела знаки. Архаалиты каждый вечер молятся коленопреклонённо, направив взор в сторону Ихвэ, где родился их божок или пророк, кто он им там.
- Только Яргус не тролль.
- Что?
- Мы поздно спохватились. Я возвращалась из степей, когда наткнулась на него. Безмолвный воин, отличный защитник. Не знаю, как вы, адмирал, я общалась с ним через записки на глиняной табличке. А потом он покинул меня, уже в Исхаре, рассказывая о путешествие владыке Ярхату, упомянула Яргуса. Вот тогда и вспыли интересные подробности. В племенах троллей Яргуса считали одним из нас, братьев по омуту всегда было мало, еще меньше тех, кто их видел. Сестры принимали Яргуса за тролля. Так он обошел половину Исхара и Ракштольна, был, значит, и здесь. Есть свидетельства, что он побывал недавно и в Фоги, встречался там с Триумвиратом, а потом просто ушел в море.
- У архаалитов еще нет своих кораблей.
- Нет, буквально ушел. Воды приняли его. Тролли так не могут. Мы давно не живем за чертой болот, бываем там, но не живем. И не уходим от врагов спокойно по побережью в родную стихию.
- Так, так, - Эвтерпа стучит ноготком по столешнице, выводы уж сформировались, но озвучивать их не хотелось, - Шпион? Темных? Или…
- Эмиссар ожидающих в глубинах. Тех, ради кого ты взяла на себя службу адмиралом флота.
- И сама продемонстрировала ему на что мы способны и как… уязвимы. Да оценит Омулу мои труды по достоинству и простит за незнание.
- Ижеры из верных прислали весть: архаалиты готовят некий союзный пакт. Выбран посланник. Не из людей, но из болотных жителей. Через пару дней он встретится вроде бы с Яргусом на берегу.
- Где именно?
- А вот для этого меня и послал владыка. Точного места разведчики не узнали. Но теперь у меня есть нужные чары, а магия всегда находит свою цель.
Эвтерпа кивнула, украдкой посмотрев на компас, висящий на стене. Подарок отца. Сломанная золотая игрушка, не показывающая на север. Стрелка всегда указывала место, где судьбой предназначено быть владельцу. И сейчас стрелка медленно начала движение, смещаясь куда-то вправо…
