900 дней веры…Помним подвиг твой Ленинград…
900 дней осады научили многих доброте и умению жертвовать собой ради ближнего, возрождали и укрепляли в людях веру в Бога. В блокадные годы в Ленинграде ежедневные богослужения совершались в десяти городских храмах. Действующие церкви зачастую подвергались обстрелу, но священники не прекращали служить. В чин Божественной литургии были введены особые молитвы о даровании победы нашему воинству и об избавлении томящихся во вражеской неволе. Вместе со своей паствой в блокадном Ленинграде проживал митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский), будущий патриарх Русской Православной Церкви. Практически ежедневно он совершал Литургию в Николо-Богоявленском соборе, после чего пешком обходил городские храмы, где ободрял и утешал верующих.
Под руководством митрополита ленинградские храмы начали сбор денег для Советской армии. Пожертвований, сделанных во время блокады верующими города, хватило на строительство танковой колонны и эскадрильи самолетов. Когда началась война, настоятелю Свято-Димитриевской церкви в Коломягах протоиерею Иоанну Горемыкину было 72 года. Несмотря на возраст и блокадный Ленинград, он каждый день приходил с Петроградской стороны в Коломяги и совершал богослужение. Прихожане рассказывали, что отец Иоанн нередко отдавал свой паек голодающим. А когда батюшка совсем обессилел, его привозили в церковь на саночках, и он служил Литургию.
В голодную зиму 1941-42 гг. городские власти снабжали православные храмы мукой и вином для совершения богослужений. Характерным фактом стало и снятие в 1942 г. запрета на Пасхальный крестный ход. Храмы блокадного Ленинграда были полны людей. Об этом свидетельствует единственная сохранившаяся киносъемка, сделанная в одной из ленинградских церквей. Общая беда объединила верующих города.
Вопреки ожиданиям немецкого командования, постоянный голод и лишения вызвали в ленинградцах не черствость и жестокость, а доброту и жертвенность. В приходском архиве Блокадного храма хранится множество свидетельств о том, как совершенно незнакомые люди помогали друг другу выжить, разделяя с товарищем по несчастью последний кусок хлеба. Далеко не каждому жителю осажденного города суждено было дожить до Победы. Известно, что из пятидесяти пяти священнослужителей, живших в Ленинграде, каждый третий умер от голода.
Когда в 1945 году митрополит Алексий Симанский был избран патриархом Московским и всея Руси, он приехал в Ленинград и после литургии в Николо-Богоявленском соборе обратился к пастве с такими словами:
“Вспоминается, как под грохот орудий, под страхом смерти вы спешили в этот святой храм, чтобы излить перед Господом свои скорбные чувства… Вспоминаю я, как мы совершали богослужения под грохот разрывов, при звоне падающих стекол, и не знали, что с нами будет через несколько минут… И хочется мне сказать: град возлюбленный! Много горького пришлось пережить тебе, но теперь ты, как Лазарь, восстаешь из гроба и залечиваешь свои раны, а скоро и предстанешь в прежней красоте… И будем молиться, чтобы Господь простер благословение Свое над Русской Церковью и над дорогой Родиной нашей”.
Первая военная Пасха совпала с юбилеем Ледового побоища. Исторические источники и воспоминания позволяют восстановить события этой Пасхи в блокадном Ленинграде.
К этому времени отношение советского правительства к Церкви изменилось. Если год назад перед началом войны в Ленинграде верующих, пришедших на пасхальную службу, пыталась разогнать конная милиция, то год спустя в апреле 1942 года последовало разрешение в ряде крупных городов совершать Пасхальный крестный ход вокруг храмов с зажженными свечами.
В пасхальную ночь в Ленинграде был отменён комендантский час. По указанию городского руководства фотографы В.Г. Куликов и А.А. Шабанов снимали во время богослужения внутренний и внешний вид соборов и церквей Ленинграда на Пасху 1942 года и Рождество 1943 года.
С амвона читалось Пасхальное послание Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия. И были страшные пророческие слова в том послании!
«…Да поразит Праведный Судия Гитлера и всех соумышленников его и да раскроет глаза тем, кто ещё не хочет видеть в Гитлере врага Христова!.. А тем временем, асы Гитлера ворвались в Пасхальную ночь Ленинграда и сеяли ужас и смерть. Они выбрали именно эту ночь. Эти негодяи, для которых нет ничего святого, ничего такого, что могло бы тронуть их сердца. Это было вероломное нападение, продиктованное не только войной, но и бешеной ненавистью… к тому, что теплится в русских сердцах…»
Митрополит Ленинградский Алексий в своём пасхальном послании писал, обращаясь к ленинградской пастве:
«Христос Воскресе! Возлюбленные отцы, братие и сестры! Прошло девять месяцев, наступил десятый, с начала переживаемой нами великой Всенародной Отечественной войны. За это время мы были свидетелями с одной стороны – со стороны врага, коварного, жестокого и бессовестного, – самых ужасных зверств и нападений на нас не только на полях сражений, но и в городах и сёлах, на мирных и безоружных жителей; с другой стороны – со стороны наших доблестных и стойких защитников, нашего воинства, – невиданных ещё в истории подвигов самоотверженной борьбы за Родину, за её честь, её целостность, свободу и славу. Находясь в городе в относительной безопасности и защите от грозных нападений врага, от его налётов с воздуха, обстрелов из смертоносных орудий, мы не можем себе представить всего ужаса, среди которого ежедневно и ежечасно находятся наши братья, наши дорогие защитники, доблестные воины Красной Армии, самым делом исполняющие слова Христа Спасителя: «Нет большей любви, как если кто душу свою положит за други своя» (Ин.,15,13). Всё это может оценить только проникнутая сознанием величия и святости подвига, полагающих жизнь свою за ближних – душа христианина. И мы видим, что и в тылу многие и многие, болеющие душой за Родину, сознательно и бодро, без тени уныния несут все неизбежные в условиях военного времени тяготы и лишения, принимая их долю, самую ничтожную долю, посильного к участия в общем, великом и священном долге защиты Родины, приобщаясь к подвигу наших защитников и почерпая силы в твёрдом уповании на Бога – Помощника в правом деле. Этого сознания нет у наших врагов: они опираются только на силу; но эта видимая сила их на наших глазах ослабевает, как то мы видим на примере Москвы, от которой далеко отогнан враг. А главное – враг бессилен против нашей правды и нашей беспредельной воли к победе, которой не смогут сломить никакие наши временные неудачи и каковы бы не были кратковременные успехи врага, ибо мы знаем, что по слову Премудрого: «Погибели предшествует гордость и падению – надменность» (Притч.16,18) и что «Бог гордым противится» (1 Петра 5,5). Таково общее, господствующее, бодрое и уверенное настроение. И слава Богу, что это так, так как победа достаётся силой не одного оружия, а силою всеобщего подъёма и мощью веры в победу, упованием на Бога, венчающего торжеством оружия правды, «спасающего нас от малодушия и от бури» (Пс. 54,9). И само воинство наше сильно не одной численностью и мощью оружия: в него переливается и зажигает сердца воинов тот дух единения и воодушевления, которым теперь живёт весь русский народ. Как во времена борьбы св. Александра Невского с тевтонами или Дмитрия Донского с татарами каждый, по выражению историка, «ревновал служить отечеству»: одни – мечом, другие – воодушевлением, молитвою и делами христианскими, – так и теперь никто да не будет в стороне от деятельной борьбы во имя спасения Отечества. Все мы должны крепко помнить, что как тогда, во времена ли св. Александра Невского или Димитрия Донского, на льду Чудского озера, на берегах Дона и на поле Куликовом решался великий спор правды и неправды, так и теперь – в другой обстановке, в непомерно более грозном столкновении – у нас решается спор наступающего германизма против защищающегося славянского мира, и значение его лично для нас русских людей, расширяется и вырастает до мировых судеб нашего народа и нашего Отечества. Это должен понять каждый из нас, русских патриотов, и стать выше тех сравнительно малых лишений и личных бедствий, которые приходится переживать в это бурное время. И больше, чем когда-либо хранить бодрость и твёрдость духа, помня слова апостола Павла: «Бодрствуйте, стойте в вере, мужайтесь, укрепляйтесь» (1Коринф. 16, 13). Наш град находится в особенно трудных условиях, но мы твёрдо верим, что его хранит и сохранит покров Матери Божьей и небесное предстательство его покровителя св. Александра Невского. Не только вера в то, что Господь слышит ежедневные молитвы Церкви о победе над врагом и преклоняется своим милосердием к нашим нуждам, но и внешние обстоятельства говорят, что победа наша близка и что мы накануне благоприятных условий. Вспомним слова нашего Архипастыря, Митрополита Сергия, сказанные им в его послании в самом начале войны, что «Православная Церковь благословляет небесным благословением всенародный подвиг борьбы за благо родины» и в твёрдом уповании на это благословение Церкви и на помощь нашим земным вождям и воинам со стороны небесных святых вождей и молитвенников за землю Русскую, будем нести до конца подлинно «всенародный подвиг» стояния за наше родное Отечество, в ожидании того счастливого дня, когда Господь, услышав глас моления нашего, «сотворит с нами знамение во благо и возвеселит сердце наше» победою над врагом, победою окончательною, которая явится залогом прочного мира между народами и всеобщего преуспеяния во славу Божию».
События пасхальной ночи изменят мнения митрополита Алексия об относительной безопасности, о чем он сам засвидетельствует в статье «Пасхальные дни в Ленинграде».
11 октября 1943 года впервые за все годы советской власти 12 ленинградским священнослужителям, в том числе митрополиту Алексию, были вручены правительственные награды – медали «За оборону Ленинграда».
Многие верующие вместо куличей освящали кусочки блокадного хлеба.Богослужение было перенесено на 6 часов утра, что позволило избежать больших жертв. Именно к Пасхе гитлеровцы приурочили особенно яростный налет на Ленинград.
В книге «Испытание. Воспоминания настоятеля и прихожан Князь-Владимирского собора в Санкт-Петербурге о Великой Отечественной войне и блокаде Ленинграда» собраны воспоминания непосредственных участников событий. Пасхальные богослужения в Ленинграде и в 1942, и в 1943, и даже в 1944 годах были перенесены на раннее утро. К первой блокадной Пасхе, в ночь с 4 на 5 апреля 1942 года, враг приурочил массированный налёт на осаждённый город. В ту ночь Князь-Владимирский собор получил многочисленные повреждения осколками снарядов, на его южном фасаде были выбиты почти все окна. Сохранился архивный документ, составленный о. Николаем – «Заявление в Ленгорисполком о причинённых собору повреждениях во время авианалёта вечером 4 апреля 1942 года:
«Великая суббота. В 5 часов вечера по московскому времени на город немецкая авиация начала массированный налет. В 5.30 вечера в юго-западную часть Князь-Владимирского собора упали две авиабомбы. Люди в это время подходили к святой плащанице. Была громаднейшая очередь верующих, желающих исполнить свой христианский долг. Я видел, как человек около 30 лежало на паперти ранеными. Эти раненые были в разных местах близ храма. Некоторое время они были беспомощны, пока им не была оказана медицинская помощь. Произошла страшная картина смятения. Люди, не успевшие войти в храм, поспешно стали убегать в близ расположенные траншеи, а другая часть, вошедшая в храм, разместилась по стенам храма, в ужасе ожидая своей смерти, потому что сотрясение храма было настолько сильно, что непрерывно, в течение некоторого количества времени, падали стекла, куски штукатурки, и вот, спустившись из комнаты второго этажа, я был потрясен открывшимся передо мной зрелищем. Люди бросились ко мне: «Батюшка, вы живы?» «Батюшка, как же теперь понять, как поверить в то, что говорили о немцах, что они — верующие люди, что немцы любят Христа, что они не трогают людей, которые верят в Бога, где же эта вера, когда в пасхальный вечер так обстреливают?..» Я должен заметить, что налет немецких самолетов продолжался вплоть до самого утра, всю пасхальную ночь, — ночь любви, ночь христианской радости, ночь воскресенья была превращена немцами в ночь крови, в ночь разрушения и страданий ни в чем не повинных людей».
После прорыва Блокады ленинградцы встречали вторую блокадную Пасху. На Пасху 1943 года митрополит Алексий выпустил два послания. 12\25 апреля он традиционно обратился с пасхальным словом к ленинградской пастве. А спустя год на третью блокадную Пасху 16 апреля 1944 года, когда была окончательно снята Блокада Ленинграда митрополит Алексий обратился с Пасхальным посланием «к пастырям и пастве в городах и сёлах ленинградской епархии, освобождённых от вражеской оккупации и фашистского гнёта».
Свой вклад в оборону Ленинграда внесли и закрытые в 1930-е годы церкви. В подвальных помещениях ряда храмов (например, Спасо-Преображенского собора) были устроены бомбоубежища. Под Казанским собором в период блокады находился детский сад и одно время – отдел штаба Ленинградского фронта. Многие храмы использовались для хранения культурных ценностей. Так, Сампсониевский собор был занят филиалом Эрмитажа, Крестовоздвиженскую церковь занимало фильмохранилище, Старо-Афонское подворье и Новодевичий монастырь – архивы, Владимирскую церковь – филиал Публичной библиотеки и т.д. Особенно много музейных коллекций было размещено в Исаакиевском соборе в надежде на то, что германские войска, считая его гигантское здание ориентиром, не будут специально пытаться уничтожить храм. Этот расчет оказался правильным: за весь период блокады в собор не было прямого попадания бомб или снарядов, и бесценные коллекции уцелели.
Целый ряд церковных зданий выполнял функции, связанные с патриотическим воспитанием жителей города и бойцов Ленинградского фронта. При этом особенно значительную роль играл собор Казанской иконы Божией Матери на Невском проспекте. Уже в 1938 году, к 125-летию со дня кончины погребенного в соборе фельдмаршала М.И. Кутузова, могила великого полководца была вновь украшена привезенными из московского Исторического музея трофейными французскими знаменами и ключами от городов и крепостей, взятых в ходе заграничного похода русской армии в 1813 году.
В первые месяцы после начала войны – в июле-августе – антицерковная экспозиция занимавшего храм Музея истории религии была закрыта, и к осени 1941 года в здании устроили выставку «Героическое прошлое русского народа». Живописные полотна, рассказывавшие о военной истории России, и плакаты, призывавшие к борьбе с захватчиками, были размещены сначала напротив собора, а в октябре – на его колоннаде. С 1942 года в Казанском соборе была развернута выставка «Отечественная война 1812 года», которую активно посещали делегации с фронта.
На площади перед Казанским собором у памятников полководцам Отечественной войны 1812 года М.И. Кутузову и М.Б. Барклаю де Толли давали клятву уходившие на защиту Ленинграда воины и ополченцы. Для этой цели памятники, в виде исключения, не были закрыты мешками с песком. Одновременно воины посещали расположенную в соборе могилу фельдмаршала М.И. Кутузова и возлагали на нее цветы. В архивах имеются фотографии, запечатлевшие эту церемонию.
Подобное использование Казанского собора в целях пропаганды патриотизма продолжалось до полного снятия блокады города в январе 1944 года, хотя храм серьезно пострадал от немецких обстрелов и бомбардировок. В собор попали несколько снарядов, от взрывной волны стекла в его окнах вылетели, и их пришлось заколачивать фанерой, через пробоины в крыше внутрь проникала вода, пострадали лепка и настенная живопись. Тем не менее, выставка «Отечественная война 1812 года» продолжала свою работу.
Большую роль в патриотическом воспитании играла и Александро-Невская лавра. С началом Великой Отечественной войны комплекс зданий лавры сразу стал использоваться для военных целей. Первоначально, в конце лета – осенью 1941 года, на территории монастыря был устроен укрепленный район с девятью опорными боевыми точками. В случае прорыва германских войск в эту часть города укрепрайон должен был защищать отряд тов. Стодолина, передний край обороны которого проходил бы по линии Обводного канала. По воспоминаниям одной из бывших блокадниц, огневая точка была устроена даже в помещении ее квартиры в угловом здании лавры, выходившем на набережную Невы. В Федоровском корпусе вблизи Троицкого собора разместилось бомбоубежище, а большая часть самого собора оказалась занята под воинский склад, причем одно время в нем хранили и боеприпасы.
В конце 1941 года в части лаврских зданий разместился приемно-распределительный госпиталь № 1. Сюда в обязательном порядке поступали все больные и раненые военнослужащие, прежде чем попасть в какое-либо другое лечебное учреждение. В приемно-распределительном госпитале врачи оказывали первую медицинскую помощь, осуществляли диагностику и сортировку раненых и больных и направляли их затем в соответствующие лечебные учреждения. В функции врачей и медсестер также входило выявление «самострелов» и симулянтов; имелся в госпитале и штат политработников, которые изучали письма бойцов родным. Присутствие на территории лавры большого числа военнослужащих стало одной из причин устройства в храмах монастыря мест патриотического воспитания защитников города.
Обращение в ходе войны к русским патриотическим, в том числе православным церковным, традициям играло чрезвычайно важную роль в обороне Ленинграда. Достаточно упомянуть тот факт, что с городом на Неве была тесно связана жизнь, деятельность или история захоронений знаменитых русских полководцев: А.В. Суворова, М.И. Кутузова, Ф.Ф. Ушакова, святого князя Александра Невского, в честь которых учредили ордена в советских вооруженных силах (так, орден Александра Невского был учрежден 29 июля 1942 года по личному указанию Сталина). В Благовещенской церкви лавры находилась могила генералиссимуса А.В. Суворова, и в 1942 году было произведено ее художественное оформление. По эскизам художников Н.М. Суетина и А.В. Васильева в ноябре были выполнены два живописных панно, знамена и транспаранты. Сюда, к могиле непобедимого полководца, приходили воины, отправлявшиеся на защиту родного города.
Также осенью 1942 года художницами А.А. Лепорской и А.А. Ранчевской было произведено декоративное оформление притвора в Троицком соборе, где до 1922 года находилась рака с мощами святого князя Александра Невского. В воспоминаниях одного из блокадников говорилось: «Весной 1943-го по городу расклеили афиши, извещающие о том, что открыт доступ к местам захоронения великих русских полководцев – Александра Невского, Суворова, Кутузова, Петра I. Я, конечно, сразу помчался в Александро-Невскую лавру. Вхожу в Троицкий собор и гляжу: на карнизе, рядом со статуями, растут молоденькие березки! В соборе я, прежде всего, устремился к месту, где стояли мощи Александра Невского. Там был поставлен грубо побеленный фанерный ящик с надписью, утверждающей, что на этом месте были поставлены Петром I мощи Александра Невского. Зашел я в Благовещенскую церковь, на могилу А.В. Суворова: на ней, кроме плиты с автоэпитафией, поставлено склоненное красное знамя; такое же было на месте мощей Александра Невского». Имя князя стало особенно популярно после выхода на экраны художественного фильма «Александр Невский» и воспринималось как символ борьбы с германской агрессией на русские земли. Поэтому в 1944 году в Троицком соборе была устроена выставка, посвященная святому князю Александру Невскому, которую посетило большое количество военнослужащих Ленинградского фронта и жителей города.
В период блокады были возобновлены захоронения на «Коммунистической площадке» во дворе лавры, прекращенные в конце 1930-х годов. Это место считалось особенно почетным для погребения, там хоронили руководителей и активных участников обороны города. Так, например, в 1942 году на «Коммунистической площадке» был погребен член военного совета 42-й армии генерал-майор В.О Галстян, в 1943 году – вице-адмирал В.П. Дрозд и погибший на боевом посту начальник «Дороги жизни» по льду Ладожского озера капитан 1-го ранга М.А. Нефедов, в 1944 году – начальник управления восстановительных работ Ленфронта и строительства Ленинградского метрополитена И.Г. Зубков и др.
Таким образом, в период блокады стал возможен доступ военнослужащих и горожан к некоторым святыням закрытых в первой половине 1930-х годов храмов лавры. Это вызвало ходатайства верующих об открытии их. В конце концов вскоре после окончания войны Духовский корпус монастыря был возвращен Русской Православной Церкви, и митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий (Чуков) устроил в нем церковь. Хотел владыка Григорий открыть и Казанский собор, сделав его кафедральным храмом епархии, но, к сожалению, в тот период эти планы осуществить не удалось.
Православные храмы северной столицы помогли ее защитникам отстоять свой город, внеся заметный вклад в патриотическое воспитание горожан и бойцов Ленинградского фронта.
Свой вклад в оборону города внесли и чтимые святыни северной столицы. Десятки тысяч верующих черпали у них душевные силы для продолжения жизни и борьбы в тяжелейших условиях блокады. Правда, здесь следует отделять реальные события от благочестивых легенд и преданий, не подтверждаемых фактами. В частности, существует широко распространенная легенда, объясняющая сам факт того, что фашистские войска были остановлены под Ленинградом, вмешательством небесных сил. Она неоднократно описывалась в литературе: «Промыслом Божиим для изъявления воли Господней и определения судьбы русского народа был избран Илия… – митрополит гор Ливанских (Антиохийский Патриархат). После Александра III (патриарха) Илия… горячо, всем сердцем молился о спасении страны Российской перед иконой Казанской Божией Матери. Три дня без сна, еды и пития. Через трое суток бдения ему явилась Сама Матерь Божия и объявила ему волю Божию: “Успеха в войне не будет, доколе не отворят все закрытые по стране храмы, монастыри, духовные академии и семинарии; не выпустят из тюрем и не возвратят с фронтов священство для богослужения в храмах. Сейчас готовится к сдаче Ленинград. Город святого Петра не сдавать. Доколе Мое изображение находится в нем – ни один враг не пройдет. Пусть вынесут чудотворную икону Казанскую и обнесут ее крестным ходом вокруг города…”». Нужно объяснить, что подобное видение митрополиту Илии (Караму), по его словам, действительно было. Когда в год начала Великой Отечественной войны патриарх Антиохийский обратился к христианам всего мира с просьбой о молитвенной и материальной помощи России, горячо любивший русский народ митрополит Илия ушел в затвор и молился в пещерной церкви перед чудотворной иконой Божией Матери о спасении России. По церковному преданию и со слов самого владыки, на четвертые сутки затвора во время молитвы ему явилась в огненном столпе Божия Матерь и возвестила о том, что он избран, как истинный молитвенник и друг России, для того, чтобы передать определение Божие для страны и народа русского. Особо Пресвятой Владычицей был упомянут один из самых чтимых в России Ее образов – Казанская икона. Митрополит через Красный Крест связался с представителями Русской Православной Церкви и советского правительства и передал им «Господне определение». Далее же в историю вплетаются полностью легендарные события: «В Ленинграде вынесли из Владимирского собора Казанскую икону Божией Матери и пошли крестным ходом. И произошло удивительное. Гитлер изменил свои планы… Благоприятный момент для врага был упущен. Враг был отброшен. Подтвердилось пророчество святителя Митрофана: город святого Петра избран Самой Богородицей, и пока в нем находится Казанская Ее икона и есть молящиеся, враг не сможет войти в город. После Ленинграда Казанская икона Божией Матери начала свое шествие по России».
Молитвы перед чудотворными иконами в Ленинграде были, как и крестные ходы в ограде храмов. Но распространенная версия о шествии с Казанским образом Божией Матери вокруг города или облете его с иконой на самолете митрополитом Ленинградским Алексием (Симанским) вдоль окропленной святой водой линии, где вскоре остановят фашистов, документально не подтверждается. В 1947 году митрополит Илия по приглашению Московской Патриархии и советских властей приезжал в СССР. 14 ноября владыка прибыл в Москву, и принявший его патриарх Алексий I наградил гостя белым клобуком русских митрополитов, подарил ему список с Казанской иконы Божией Матери, драгоценные крест и панагию. В своем заявлении корреспонденту ТАСС митрополит Илия (Карам) так сказал о цели своего приезда: «Поездка в Советский Союз доставила мне истинное удовольствие. Целью моего визита было возложение священной короны на Казанскую икону Божией Матери, находящуюся в Ленинграде. Я выполнил эту миссию и совершил несколько богослужений в прекрасных храмах города-героя».
Владыка прибыл в Ленинград 25 ноября, в поездке в северную столицу от правительства его сопровождал А.Н. Косыгин, а от Московской Патриархии – митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий (Чуков). Митрополит посетил Владимирский собор, увидел находившуюся всю войну в храме чудотворную икону и возложил на нее позолоченный венец. Затем владыка Илия произнес проповедь. Он рассказал, как явилась Божия Матерь и что Она поведала ему, а затем продолжил: «Я молился за ваш прекрасный город и так благодарен Господу, что Он удостоил меня побывать здесь, молиться вместе с вами. Я увидел, что Матерь Божия не оставила чад Своих… Простите, дорогие мои, что не могу благословить и обнять каждого из вас! Посылаю благословение Господне на всех вас и всегда, пока я жив, буду молиться о вас!» Говорил владыка через переводчика, но, по воспоминаниям свидетелей, многие, слушавшие митрополита в переполненном соборе, плакали. Владыку особенно умилило общенародное пение акафиста Казанской иконе Божией Матери. Тропарь «Заступнице усердная…» пели все стоявшие в храме, на площадке перед ним и прилегающих улицах. В Петербурге и сейчас еще живут участники этого исторического события.
Шесть дней находился митрополит Илия в городе святого Петра, успев посетить несколько храмов, духовную академию и семинарию, ряд музеев и выставок, в том числе знаменитый Блокадный музей (уничтоженный в 1949 году), где оставил запись в книге почетных гостей (сохранилась в Центральном государственном архиве Санкт-Петербурга). В дальнейшем владыка еще трижды – в 1948, 1954 и 1960 годах – приезжал в Советский Союз и всегда встречал очень теплый прием.
Молитва жителей города в блокадном Ленинграде
Память о блокаде Ленинграда, героизме всех жителей города — живет в сердцах потомков!
Горскина О.В.
Материал составлен по публикациям информационных порталов Православие.ру, Православие и мир, журнала Фома.