Дар волхвицы
Элизабет тяжело вздохнула, выпуская облачко пара в морозный лесной воздух. Еловый аромат приятно щекотал ноздри. Именно такое место она и искала, чтобы остыть. Ноги увязли в скрипучем от мороза снегу по колено, хвост же уныло лежал на поверхности белого покрова. Это была настоящая тайга с корабельными соснами, упиравшимися бесконечными колоннами в чернильно-синие ночные небеса, на которых нежно блестела невесомая кружевная лента – планетарный диск. Сверху сверкали холодными искрами чужие, далекие и совсем незнакомые звезды. Девушка вновь глубоко вздохнула и неуютно завернулась в неизменный синий плащ. Воздух пах не только хвоей, но и озоном, предвестником грозы. Ла`алы не любили электричество, но и бури можно было не ждать – небо было на редкость ясным и высоким. Элизабет не знала, почему стояла на заснеженной поляне, увязнув в снегу. Она не знала, чего ожидала, стоя под незнакомыми созвездиями: девушка сразу поняла, что ловить ей здесь, как жрице, нечего. Этот мир был пуст. Причем пуст до настоящего, глубокого, клокочущего в груди тоскливого одиночества. Не было ни луны в небесах, ни ветра, ни зверей, ни птиц. Только хвойные деревья и снег.
И вдруг, звенящую тишину прорезал глухой, едва слышимый, но отражавшийся глубоко внутри гул и электрический треск. Белый снег загорелся зеленым, синим, розовым. Элизабет подняла глаза к вспыхнувшему небу. За всю свою долгую жизнь ей не раз везло увидеть полярное сияние. Девушка сделала пару шагов и устало откинулась на холодный толстый ствол ели. Что же, раз ее занесло в этот замерзший лес, то стоит насладиться всем, что может предложить этот пустой мир. Сияние затопило собой небо, закрывая звезды и изящный серебряный обод планеты. Нефрит сменялся лазурью, лазурь затмевал аметист, словно перед одинокой зрительницей открывались бесконечные занавесы невиданной красоты и размеров. Элизабет пожалела, что рядом с ней нет Эдгара. Он бы скрасил это электрическое безмолвие какой-нибудь долгой, но как ни странно, приятной лекцией, а ледяной холод – крепким нежным объятием. Они могли бы сидеть на плаще под елью и пить что-то горячее, смотреть, как странный ледяной мир открывает им свои трескучие небесные тайны. Но пришла она сюда одна именно из-за внеочередной ссоры. Элизабет прикрыла уставшие от сияния глаза. Вдруг, среди ветвей она разглядела еще один источник света. Что-то неясно блестело в хвойном мраке. Девушка вновь вздохнула. Любопытство перебороло в ней тоску.
Вскоре Элизабет поняла, что в темноте светился маленький деревянный домик, украшенный гирляндой цветных лампочек. Это напомнило ей о Рождестве. Пока она добиралась до него, северное сияние угасло, и мир вновь погрузился во тьму. За домом стояла еще одна таинственная постройка поменьше и поприземистей без окон и видимых дверей – скорее всего сарай. Все вокруг было тихо и спокойно, однако то, что свет в доме горел, хотя вокруг намело немало снега и следы на нем отсутствовали, заставило почувствовать Элизабет глухой, безотчетный страх. Немного подумав, она осторожно потянула дверь на себя. Несмотря на то, что вокруг замело, дверь подалась и относительно легко открылась. Дом приветствовал ее уютно горящим желтым электрическим светом и холодом. Грустная почерневшая от времени печурка стояла в дальнем углу дома без дела. В мертвой тишине было слышно, как где-то деловито жужжит генератор. В домике никого не было. Подчинившись безотчетной тревоге, Элизабет закрыла за собой укрепленную железом тяжелую дверь на толстый стальной засов. Она ощутила очень слабый след магии – дверь украшали аккуратно вырисованные защитные руны, напоминавшие скорее бессмысленный узор, чем настоящее заклинание.
Несмотря на отсутствие живых существ, обстановка внутри была вполне приятной и уютной. Места было немного, зато все пространство, кажется, использовалось с толком. Дом приятно пах смолой и деревом. Пол был сложен из плит особой горной породы – пезерналя. Обычно такие камни прибывали на метеоритах и были чрезвычайно редки. Эта гранитоподобная порода нагревалась и довольно долго хранила тепло от любого источника огня.
Видимо, жители столь холодной планеты были счастливчиками, раз обладали этим ресурсом в достаточной степени, чтобы устилать им пол. Кухонька, встретившая гостью, была аскетичная, но как учуяла Элизабет, забитая едой под завязку, и ютилась под вторым полуэтажом, на который нужно было подниматься по прочной приставной лестнице. Здесь же, рядом с кухней в небольшом деревянном коробе ютилась ванная, с позволения сказать, комната. Оставшееся пространство занимал крепкий невысокий стол, старенький скрипучий диван, забитый подушками и пледами, и монструозного вида кресло на железном каркасе, похожее на мотоциклетную коляску, а также пара простых и крепких табуреток. Над диваном висели старое, но ухоженное ружье и железный радиотелефон, такой же старый, но выглядевший очень надежно. На втором этаже под треугольным потолком, как оказалось, находились кровать и пара сундуков. Очевидно, это было пристанище лесника, причем явно гуманоида. Это, наверное, облегчало Элизабет задачу.
Она устроилась на диване и впервые поняла, что устала за весь этот бесконечно долгий день. Девушка уже решилась было разжечь огонь и приготовить если не чай, то хотя бы нагреть себе воды, как в дверь вежливо постучали. Для Элизабет, смирившейся с тем, что избушка была покинута, а генератор, по всей видимости, забыт включенным, этот звук был подобен грому. Видимо, усталость сделала из нее трусиху, с некоторым раздражением заметила девушка, решительно поднимаясь со своего места и поправляя плащ. Скорее всего, это был либо лесник, либо такой же заплутавший спутник, как и она. Вряд ли кто-то со злым умыслом стал бы стучать. Да и кого ей бояться – жители этой планеты, если судить по хозяину дома, очень сильно отставали от Элизабет как в магическом, так и в технологическом плане. Глубоко вздохнув, девушка медленно открыла засов, готовая атаковать в любой момент. Отчаянно ругая себя за глупую тревогу, девушка сглотнула и резко открыла дверь.
В цветном свете гирлянды стояла статная молодая женщина. Она была немного выше Элизабет, и ее красивую голову венчало сразу шесть небольших серых немного загнутых рожков. Женщина была закутана в богато расшитый золотом фиолетовый плащ и держала в руках большое сосновое полено. На ее белоснежном лице застыла странная смесь досады и дружелюбия. В неверном свете гирлянд ее волосы казались бесконечно черными. Пришелица не выглядела опасной или страшной, напротив, ее черты приближались к идеалу, однако странная тревога Элизабет при виде нее превратилась в настоящий страх, и девушка едва сдерживала себя от удара. Женщина, явно заметившая ее смятение, тяжело вздохнула и, всучив ей полено, сделала руками в изящных кожаных перчатках странный пас, словно распутывала пряжу. На несколько секунд белки ее глаз почернели. Или так ей показалось в неверном полумраке. Ужас, так внезапно накативший на Элизабет, прошел мгновенно. Девушка растеряно посмотрела на гостью и медленно отодвинулась, давая ей пройти.
– Ну наконец-то, – с напускным недовольством буркнула женщина, забирая у девушки свое полено.
Деловито насвистывая, она совершенно спокойно прошла к печи, звонко цокая не то каблуками, не то копытцами по каменному полу – под, как ни странно, сухой, несмотря на глубокий снег, накидкой не было видно. Секунда, и в печурке заплясало веселое яркое пламя. Элизабет явно ожидала встретить не такого лесничего.
– А ты весьма невежлива для Жрицы Ла`алов, – весело улыбнулась женщина, отворачиваясь от огня.
В нормальном освещении ее волосы оказались изумрудно-зелеными, как хвоя окружавшего их леса.
– Впрочем, я тоже веду себя неподобающим образом, – все так же мягко улыбаясь, женщина подошла к ней, дружелюбно протягивая руку, – Моё имя Сцила, и я рада приветствовать тебя в моем лучшем творении – этом скромном, но милом доме.
Все еще находясь в замешательстве, девушка ответила на рукопожатие:
– Я Элизабет. Простите меня за мой поздний визит.
– Это я должна просить у тебя просить прощения, Элизабет из Ла`алов, – серьезно ответила Сцила, жестом приглашая свою гостью сесть.
Дом постепенно согревался, и девушка, несмотря на то, что могла спокойно переживать холод, была этому рада. Странная хозяйка же тем временем, принялась вертеться на кухне, позвякивая посудой и баночками, ни на секунду не замолкая.
– Подумать только, моя рассеянность может навлечь позор как на мою планету, так и на мою бедную племянницу!.. – Сцила с сухим электрическим треском повернула вентиль плитки и поставила чайник греться, – Впервые за столько лет на Цсурт явилась гостья из вне, а ее встретили атакой. Благо хоть Лисьи Огни горели – они меня ослабили. Мне правда жаль, что я… потревожила тебя, Элизабет из Ла`алов.
Женщина устало вздохнула и виновато улыбнулась Элизабет.
– Все в порядке, Сцила..? – Девушка замялась, пытаясь подстроиться под странную манеру речи женщины.
Она мрачно усмехнулась и устало вздохнула:
– Не нужно, Элизабет. Моих собратьев по крови почти не осталось, да и не нужно всей этой сложной витиеватости. К тому же, мы практически сестры по ремеслу. Когда-то и я была жрицей, пусть это и было так давно, что скорее всего, тебя еще и не было…
Элизабет удивленно посмотрела на нее, чувствуя, как ее ушки приподнимаются. Сцила почти рассмеялась:
– Не будем о грустном, ведь сегодня такой замечательный день – впервые за столь долгий срок у нас гости. Значит, и мой приход сюда имел смысл.
Наконец, чайник тоненько засвистел, и женщина легко разлила чай по железным кружкам и, наконец, села в то самое уродливое кресло. Чай имел красивый фиолетовый оттенок и пах чем-то прохладным и фруктовым. Элизабет с удовольствием сделала глоток. Напиток был сладким с легким острым привкусом, будто Сцила бросила в него щепотку перца. Девушка решила, что он ей все же нравится. Да и ее странная собеседница – тоже.
– К слову, на Цсурте принято встречать гостей подарками, кроме того, что я виновата перед тобой, Элизабет. Что же мне тебе подарить… - Сцила задумчиво посмотрела внутрь чашки, а затем на ее губах заиграла таинственная улыбка – Выбери, чего ты хочешь: сладкое воспоминание, или лучезарную надежду? Учти, что надежда – лишь один из вариантов будущего, что ты желаешь для себя; то, что сможет сформировать моя магия из твоих мыслей. С одним из этих даров ты сможешь либо смириться с тем, что тебя гложет, с другим – смелее смотреть в даль.
Женщина достала из расшитого рукава бархатного плаща небольшую треугольную косточку, похожую на лопатку мелкого копытного животного.
– Это кость кечкей, местной зверушки, – ответила Сцила на вопросительный взгляд Элизабет, – Когда-то я могла читать по их костям судьбы существ. К сожалению, за эту возможность приходилось слишком дорого платить… Скажи мне, когда выберешь свой дар, а я пока заряжу ее силой.
Элизабет прикрыла глаза. Все ее странное приключение началось именно из-за ее страха. Страх развязал ей язык. Страх ожесточил ее сердце. Страх толкнул ее на жестокость. Может, если талисман от этой странной женщины развеет хоть немного ее сомнений, ей станет лучше? Ведь надежда – самое верное оружие против страха.
– Я выбираю…
– Нет-нет, Элизабет, – торопливо прервала ее Сцила, – не произноси свой выбор вслух, но кричи о нем своими сердцем и разумом. Думай о том, что может осветить твой тернистый путь. Держи кость, смотри на нее и думай о своем выборе. И чтобы ни случилось, не отпускай кость и не отводи глаз, пока я не отпущу твои руки.
Девушка осторожно взяла кость в обе ладони, а женщина бережно накрыла их своими руками. Кончиками пальцев девушка чувствовала магию, бегущую внутри косточки. Глубоко вздохнув, она стала думать о том, чего ей хочется. Внезапно белая кость мелко затряслась, запузырилась так, словно была сделана из кипящей резины, а ее поверхность усеяли мелкие черточки. Элизабет изо всех сил старалась не обращать внимания на странные вещи, происходящие с бедной косточкой и думать о своей цели. К счастью, как ни странно, температура кости не менялась, какие бы метаморфозы с ней ни происходили. Она думала. Изо всех сил, преодолевая свою моральную и физическую усталость, постоянно нашептывавшую ей о том, что ничего хорошего уже не будет. По маленьким крупицам девушка собирала все, что грело ее душу, все счастливые мысли, что у нее остались…
Элизабет моргнула. Пропала кость, пропала Сцила, сидевшая напротив, пропал маленький домик посреди заснеженного ночного леса. Она сидела в самом сердце степи, пахшей всеми травами сразу, сладко, пьяняще – только так и пахнет на закате жаркого летнего дня. Воздух вибрировал от пения невидимых пчел, собиравших последний нектар перед тем как отправиться домой. Янтарное закатное солнце золотило ей руки, озорно слепило глаза. Кто-то бежал к ней сквозь высокую траву, заливаясь смехом-колокольчиком – слишком маленькие ножки для взрослого ла`ала, слишком высокий и нежный голос. Девушка почувствовала, как горлу подступает ком.
– Мама!..
Она видит, как Эдгар берет ее за руку, чтобы помочь встать, видит, как солнце играет в его смеющихся, счастливых глазах.
– Нам пора, Элизабет.
Девушка порывисто выдохнула, пытаясь не дать себе заплакать по-настоящему. Чудесная картина пропадает. Она снова на своем прежнем месте, под грустным, бесконечно старым взглядом Сцилы. Кость в ее руках вновь приобрела прежнюю треугольную форму, но теперь она была покрыта пузырьками и вмятинами, словно причудливая поверхность далекой луны. Мелкие цветные черточки пестрыми узорами украшали поверхность, и Элизабет поняла, что это цвета всех оставшихся ла`ал: кроваво-красный, кофейный, небесно-голубой, солнечно-желтый, лиственно-зеленый и, конечно, белый. Элизабет вздохнула, сжимая кость в руках.
– Так будет каждый раз? – тихо спросила девушка, поднимая глаза на Сцилу.
Женщина покачала головой:
– Только если тебе самой это будет нужно.