Лишь миг…
Джефф неторопливо взбирался по горной тропе, опираясь на посох. Снежинки резали лицо, мужчина щурился, но не отступал. До заветного перевала оставался всего день пути, но с каждым часом ветер становился сильнее и жестче, предвещая бурю.
- Чуть-чуть, - пробормотал сам себе Джефф, согревая озябшие ладони.
Вскоре впереди показались черные зубья хребта, разрезающего тяжелые облака. Это ободрило путника, и он прибавил шаг, вскоре выходя на ровное плато перевала. Однако не успел Джефф порадоваться этому факту, из белой дымки вынырнул мускулистый зверь. Каммер тяжело дышал и был страшно худ. Его глаза лихорадочно блестели, из-за черной подводки выглядящие и вовсе безумно. Джефф отступил на шаг, медленно поднимая руки открытыми ладонями вперед, но нога поехала на льду вперед – миг – и мужчина полетел на землю. Каммер зарычал, заглушаемый воем ветра, и прыгнул вперед, нанося удар на опережение. Внутри всё сжалось в тугой комок. Джефф ожидал, что сейчас его разорвет острой болью, не представляя, как будет отбиваться от хищника.
Ничего не произошло. Джефф перекатился и встал на колени, защищая рукой горло, но каммеру было совсем не до него. Громадный кот вертелся на месте, лупя лапами по воздуху. Сначала могло показаться, что вокруг него носится призрак, едва заметный среди метели. Но вот на его шкуре появился первый красный росчерк, на глазах расплывающийся по густому меху.
- Ниа! – Джефф пытался нашарить упавший где-то рядом посох, чтобы хоть как-то помочь маднаге.
Вокруг каммера носился уже не призрак, это была алая фурия. Собака хватала противника за задние лапы и вешалась на холку, пытаясь трепать противника. Когти застревали в густой шубе, лишь оставляя поверхностные царапины, зубы щелкали рядом с бешено вертящейся Ниа, и всё же…
- Прочь! Прочь! – Джефф распрямился во весь рост и замахал посохом, пытаясь спугнуть каммера.
Слишком истеричные и порывистые были движения того, он не защищал свое логово и не пытался охотится. Это вселяло надежду на успех, но с каждой секундой горло всё сильнее сжимало отчаяние. Чем сильнее сцеплялись звери, тем меньше простора для маневра оставалось у маднаги. Любой миг мог стать последним для Ниа.
Каммер зашипел, мотнув головой и нанизал соперницу на рог. Собака конвульсивно дернулась, широко раскрыв пасть и обмякла. Следующие несколько минут выпали из памяти Джеффа. Он помнил лишь, как сидел над телом маднаги, сжимая в руках деревянные осколки – единственное, что напоминало о посохе. Ему потребовалось совершить нечеловеческое усилие, чтобы разжать замершие пальцы, тут же зарывшиеся в белый мех. Ниа была совершенно неподвижна.
- Нет, - сам себе хрипнул Джефф, сгребая маднагу в охапку и взваливая на плечо.
Последние сотни метров до сторожки на перевале он преодолел на одном дыхании. Каждое действие было механическим и бездумным. Опустить собаку, проверить дыхание, наскоро перевязать, разжечь огонь, согреть воду, промыть раны, кое-как стянуть края самой глубокой из них, оставленной рогом. Когда всё было сделано, Джефф навалился на стену рядом с телом и уставился в одну точку. Он чувствовал острую боль в обмороженных конечностях, накатывающую тошноту, крохотная комната двоилась и плыла перед глазами. Припасы остались где-то там, на плато, и вряд ли утром будет возможно отыскать их под наметенными сугробами. Собственная жизнь висела на волоске, и это нисколько не беспокоило Джеффа. Он ждал. И это была самая долгая ночь в его жизни.