Diomedeoididae
Рейн брела по краю обрыва, иногда поглядывая на серый песок там внизу, на берегу. Холодный черный камень, кое-где поросший цветным лишайником, был предательски крепким и шероховатым, не оставляя ни одного шанса поскользнуться. Море тихо ворчало, раздраженно бросая на сушу пенные буруны. Приближался шторм, но пока об этом говорили только далекие всполохи на границе видимости да угомонившиеся чайки.
Девушка остановилась и всмотрелась в песок на пляже. Песчинки катились, словно вода, и под ними скользил величественный силуэт – распростертые крылья почти касались скалы с одной стороны и – моря с другой. Не хватало только перьев, вместо них, почти сливаясь с песком, желтели тонкие птичьи кости. И как же много их было… Целая стая величественных буревестников летела сквозь века – навстречу своему вымиранию.
Рейн медленно моргнула, стараясь успокоить дыхание и отогнать от себя навязчивое видение. Последний год она слишком много занимала себя изучением самых странных вещей, и недавно ей попался увесистый томик зоолога, посвятившего свой век раскопкам и воссозданию скелетов загадочного вымершего рода птиц из семейства буревестников. К сожалению, автор так и не смог достичь признания в научных кругах, умерев, должно быть, в разочаровании и одиночестве. Этого Рейн достоверно не знала, но загадочный буревестник преследовал ее каждый раз, когда она замирала на острее лезвия, размышляя, стоит ли, наконец, сойти с него и обрести покой. Возможно, вымирание свойственно не только животным?
Рейн развернулась на носках и продолжила свою опасную прогулку в обратном направлении. Должно быть, размышляла она, вымирание – это долгий и мучительный процесс. Если он длится десятилетиями, то каково было этим загадочным diomedeoididae, наблюдающим за измельчанием своего рода? Каково им было осознавать, что надежды больше нет и они перешли черту, за которой счастливое возрождение невозможно? Боролись ли с порывами ветра последние из них или просто упали камнем в морскую пучину?
Кривая ухмылка тронула губы. Конечно, птицы, пусть даже вымершие, едва ли могли задаваться такими вопросами, и всё же Рейн был до боли близок этот образ. Он преследовал ее на одиноких прогулках, пугал в окне по утрам, мерещился в самых неожиданных местах. Словно зловещее предзнаменование, вымерший буревестник стал ее извечным спутником.
В последний раз взглянув на море, Рейн сделала шаг в пустоту. Простой и легкий. Вздох облегчения вырвался из груди. Неожиданно о берег ударилась высокая волна, и в туче брызг девушка отчетливо различила распростершиеся клиновидные крылья. На этот раз вместо старых потрескавшихся костей буревестник сиял серо-белыми крыльями, как брошенный кем-то серп. Столь же свирепыми казались его резкие движения. Вырвавшись из морской стихии, птица рванулась к Рейн и лишь на одно мгновение она встретилась с его обжигающим яростным взгляд. Нет, буревестники никогда не падали камнями в море. Они были рождены, чтобы жить, и сохранили в себе эту жажду до конца.
Толчок отбросил Рейн назад. Мираж исчез, а над головой недовольно фыркнули. Над девушкой нависла черная лошадиная морда. Видимо, именно эту морду Рейн и приняла за «птицу», ударившуюся в грудь, ведь в зубах у коня виднелся клок от ее капюшона. Плюнув его, животное повелительно сказало:
- Осторожнее.
Испуга не было. Про дестриэ Рейн хорошо знала, жестом поблагодарив своего неожиданного спасителя и быстро поднявшись на ноги, чтобы не позориться еще больше. Она с интересом рассматривала вороного жеребца.
- Даррен, - как бы между делом сообщил дестриэ, выдержав паузу и как будто выжидая чего-то.
Рейн чуть улыбнулась. Она как можно доходчивее попыталась пригласить своего спасителя пройтись с ней до дома, и тот на удивление хорошо ее понял. Тем вечером книга про загадочных Diomedeoididae осталась не тронутой. Рейн никогда так и не дочитала ее до конца.