Делайте ваши ставки

- Тише, тсобба! Ай-йя, уймись! Да оттащите его кто-нибудь! Ублюдок!

Сегодня зеленые стены ангара №4 собрали вокруг себе не меньше народа, чем во время гукрока. Жители Карреда толпились вокруг, желая успеть на редкое зрелище: драку заезжего щенка и местного авторитета. Последний рукавом утирал кровавые сопли, опираясь на стену ангара.

- Бааттала, атзу, - выхватив из-за пояса кустарный бластер, распорядитель арены направил его прямо в лоб удерживаемого зеваками чужака.

Народ прыснул в стороны, а незнакомец, словно не замечая смертоносного оружия, сделал несколько шагов вперед, сверля противника сумрачным взглядом. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, и едва слышный писк нагнетаемого в аккумуляторе заряда казался неприлично громким.

- Конфеточки мои, в чем дело? – сладкий голос, донесшийся откуда-то снизу, мгновенно разрядил обстановку.

В дверях ангара стоял добродушного вида толстяк. Его мелкие глазки быстро перебегали от одного участника событий к другому и обратно, как будто их хозяин не мог сосредоточиться на чем-то одном. Рядом с ним застыла скала, в которой при внимательном взгляде слегка угадывался человек, очевидно, телохранитель толстяка.

- Патто, - распорядитель торопливо поклонился.

- В чем дело, сладкий мой? Атту закончились, перешел на натуру? – толстячок коротко хохотнул.

- Вас это не должно беспокоить, просто…

- А ты, медочек, что скажешь?

- Ньют, - резко поправил чужак. – Джал’а вучуго назвал меня уродом.

- Пошел ты… - снова было завелся распорядитель, но Патто остановил его взмахом короткой ручонки.

- А я вот, медочек, жирный, так и что же с того, пол-города перестрелять? Рожа у тебя и правда приметная.

Ньют дернулся было в сторону толстяка, но каким-то неведомым образом перед ним материализовался человек-скала.

- Ай какой горячий! – поцокал языком Патто. – А не ты ли с утра на гукрок записывался?..

- Ну я, - вызывающе бросил Ньют.

- Значит, мармеладка моя, любишь драться? Тогда поступим так. Я своих пряничных человечков в обиду не дам, и тебе не позволю. Выйди на ристалище против бойца, которого выберу я, и покажи, такой ли ты крепкий. Выиграешь – вечерняя выручка Ноу, - Патто ткнул в стены ангара. – Твоя, а проиграешь – Бимсик скормит твои останки песикам.

Человек-скала согласно кивнул. Ньют молчал, до крови впившись ногтями в ладони, чтобы не броситься на разглагольствующего жирдяя.

- Или Жехшат поджарит твою тыковку прямо сейчас, как и собирался, - Патто выразительно взглянул на распорядителя. – Выбирай, пирожочек.

***

Песок ристалища неприятно рассыпался под ногами. Здесь, вблизи, он оказался совсем не таким, как в пустыне. Серый и вечно влажный от крови и воды, он неприятно комковался, налипая на обувь. Днем факелов не зажигали ради экономии и внутри ангара царил полумрак. Было холодно, и волосы на загривке становились дыбом от одного присутствия в этом месте.

- Делайте ваши ставки! Делайте ваши ставки! – неслось с трибун. Лавки были забиты людьми, которые ни за что не хотели пропустить такое зрелище.

И первым среди них был веселый толстяк Патто Гролдо. Сидя на лучших местах, он не сводил взгляда с противоположного конца ристалища, предвкушая, когда его хитрая задумка осуществится и Ньют встретится с самым неожиданным противником.

И вот ворота напротив вздрогнули от резкого удара в них. Еще удар, и еще, грудной рев заставил толпу вторить ему. Ворота с лязгом распахнулись, выпуская на мертвый песок разъяренного атту. Ньют не двинулся с места, только губы искривились в жесткой усмешке. Это был его собственный зверь, оставленный у соседнего ангара. Судя по крови, уже блестевшей на его морде, поймать Джад Казу было нелегко. Зрители разочарованно взревели: атту так быстро вырвался на арену, что с него не успели снять нацепленный при ловле намордник. Тут же зажужжали таккега, кусая зверя в надежде, что он хотя бы просто затопчет хозяина.

- Я сам! – взревел Ньют, ловко уворачиваясь от взбешенного подопечного.

Дав ему навернуть пару кругов по арене, Ньют вытянул вперед руку, заступив демону дорогу. Кто-то завизжал в предвкушении, но огромный зверь резко затормозил, лишь слегка толкнув хозяина. Их взгляды встретились. Ньют медленно растянул ремни и сдернул их вместе с цепью. И на том месте, где только что была его голова, лязгнули челюсти, хватая воздух.

- Тупая скотина! – Ньют с силой ударил Казу кулаком в бок. – Ну давай же! Давай!

Атту резко развернулся на месте, почти достав человека, но тот снова в последний момент скользнул под брюхо зверя, оказываясь с другой его стороны и снова резко ударяя по спине.

- Это всё, кусок мяса, а?!

Полный ненависти крик заставил зрителей притихнуть, и чем жарче разгорался бой, тем тише становились люди, изумленно глядя на этот дикий, первобытный даже по их меркам танец. Человек и зверь. Зверь и человек.

Нет, два чудовища, одинаково ненавидящие друг друга и исходящие ядом. Древние, как тринадцать капитанов, вышедшие из пламени ночных костров, они дрались вовсе не насмерть. Им обоим нравилась эта игра, и каждый полученный удар приносил невыразимое удовольствие. Это было видно по шальному блеску в глазах и пересохшим губам, по мечущемуся под потолком ангара эху от срывающих глотку криков.

Извращенное притяжение, рожденное яростью, нарастало. Человек и атту уже не отходили друг от друга дальше, чем на пару шагов. Казу хватал Ньюта за плечо и перебрасывал через себя, как куклу. Ньют тут же седлал Казу, до боли в суставах дергая его за гриву. И никто не смел больше превратить это таинство в потеху. В воздухе витала неясная тревога и мысль о том, что все происходящее – неправильно, слишком жестоко и долго.

Да, этот бой тянулся и тянулся по сравнению с обычными гукроками. Тут не было ни жертв, ни хищников. И это было сродни тому странному диссонансу, когда кровавая бойня не пугает так, как две заживо жрущие друг друга собаки.

В какой-то момент Казу с размаху ударился головой о решетку, потерял на пару секунд ориентацию и бешено замотал головой. И эта пауза стала решающей. Ньют соскочил с атту, победно улыбнувшись. Казу зарычал, хлопнув капюшоном, но не бросился снова в бой.

Раздались неуверенные редкие аплодисменты.

Тем же вечером за ангаром распорядитель отсчитывал Ньюту гесы, избегая смотреть на собеседника. Патто Гролдо не обманул, впрочем, хорошенько нажившись на самом странном в истории ангара гукроке.

- Так что у меня с лицом не так? – тихо спросил Ньют, убирая деньги в карман и не отводя от распорядителя внимательного взгляда. Он никогда ничего не забывал.

- Беру свои слова назад, – мужчина передернул плечами. – Ты не урод, ты – больной.

Затылок обожгло хриплым дыханием. Раздался тихий рык.

- Может быть, и больной, - Ньют с напускным спокойствием отряхнул одежду, однако играя желваками. – Зато очень злопамятный. На кого сделаешь ставку теперь, ебанный ты пряник?