Почему неграждане слушают российскую пропаганду?

Латвийские и эстонские политики возмущены «неправильным» менталитетом прибалтийских русских.

Так председатель таллинской фракции Эстонской консервативной народной партии (EKRE) Март Каллас назвал русскоязычных жителей «человеческим мусором», напомнив, что большинство из них в 2007 году препятствовали сносу памятника солдатам Красной армии в Таллине.

«В России свои бунтари! У нас — понаехавший человеческий мусор с советским менталитетом!» - заявил политик.

Националистическая пропаганда в Балтии оправдывает дискриминацию русских как «некоренных» жителей, «оккупантов», «понаехавших» в Прибалтику после 1940 г., т. е. в советский период, создавая имидж своих стран в первый период независимости (1918-1940 гг.) как якобы моноэтничных. Между тем этнически однородным население стран Балтии не было никогда. В бывших владениях Ливонского ордена (в Эстонии и большей части Латвии) имелся значительный слой немецкого населения, в городах до середины XIX в. немцы были доминирующим элементом, в Эстонии проживали также несколько тысяч шведов. В Литве во времена Речи Посполитой обосновалось большое число поляков и евреев, в Виленском крае польский язык и культура играли доминирующую роль в духовной жизни.

Что касается русской диаспоры в Прибалтике, история ее формирования восходит к XVIII в., когда эта территория вошла в состав Российской империи: Эстляндия (Северная Эстония) и Лифляндия (Южная Эстония и Северная Латвия, или Видземе) по Ништадтскому миру 1721 г. между Россией и Швецией, а Литва и остальная часть Латвии (Курземе, Земгале и Латгале) — в результате третьего раздела Речи Посполитой в 1795 г. На протяжении XIX — начала ХХ в. численность русского населения в Прибалтийских губерниях, особенно в крупных городах, медленно, но неуклонно росла. Экономический бум начала ХХ в., когда в Риге и Ревеле (Таллине) был построен ряд крупных предприятий, способствовал притоку в Прибалтику квалифицированных рабочих и специалистов из внутренних российских губерний. Кроме того, русские в это же время существенно опережали другие этнические группы по удельному весу среди работников администрации, суда и полиции. В 1897 г. среди населения Риги удельный вес русских был равен 16,9 %, а к 1913 г. русское население уже составляло 21,2 % жителей города, обойдя по численности немцев.

В ставших независимыми в 1918-1919 гг. Прибалтийских государствах численность русского населения еще несколько увеличилась. В соответствии с условиями Тартуского мирного договора между Эстонией и Советской Россией от 2 февраля 1920 г. к Эстонии отошли небольшие части Петроградской (правый берег р. Наровы) и Псковской (район Печоры — Изборск) губерний с преобладающим русским населением. По данным эстонской переписи населения 1922 г., на территориях, уступленных Советской Россией Эстонии, проживали около 52,5 тыс. русских. Кроме того, в Эстонии и Латвии осело некоторое число беженцев и эмигрантов из Советской России. Всего в 1920-х — 1930-х гг. в странах Прибалтики проживало около 350 тыс. русских, из них около 200 тыс. в Латвии, около 91 тыс. (из них около 18 тыс. эмигрантов) в Эстонии и около 55 тыс. в Литве. В Эстонии русские, помимо территорий, отошедших от России по Тартускому миру, проживали главным образом в Нарве (около трети населения) и Таллинне (около 7,5 тыс. чел.). В Латвии русское население концентрировалось преимущественно в Риге (в 1935 г. — около 28,3 тыс. чел.) и в области Латгале (около 154 тыс. чел., составляя соответственно 20 и 18 % среди населения городов Резекне и Даугав-пилс). К середине 1930-х гг. подавляющее большинство русских в Латвии имели латвийское гражданство.

Местные власти считают балтийских русских угрозой для национальной безопасности винят в проблемах «российскую пропаганду» и намерены усилить свою борьбу с ней. Но разве не они сами подготовили этих людей для восприятия такой пропаганды?