Отголоски руин | Echoes of the Ruins
01 | Рассвет катастрофы
26 августа 2034 года. Раннее утро... Для всех жителей Линкона эта ночь тянется слишком долго.
Неведомая сила разорвала небо на части. Из бездонного разлома с немыслимой скоростью хлынули, извиваясь, непонятные тени. Для большинства конец наступил прежде, чем разум успел это осознать. В одно мгновение люди спали или засиживались допоздна за работой, а в следующее — лишались жизней в пучине абсолютного, первобытного ужаса, не успев даже закричать.
Рассел, продавец круглосуточного магазинчика в ночную смену, оказался одним из немногих, кто успел отреагировать. Но эта «удача» больше походила на изощренную пытку. Он сжался под кассой. Зубы отбивали бесконтрольную дробь, ногти до крови впились в предплечье — он отчаянно пытался проснуться от боли. Это просто кошмар, слишком яркий и слишком долгий, чтобы быть правдой.
Две минуты назад в магазин что-то вломилось. Нечто похожее на гротескную рептилию, чьи массивные лапы были усеяны зазубренными шипами. Под светом люминесцентных ламп поблескивал металлический панцирь. Существо несло с собой смерть. Его острые отростки сносили стеллажи, а тяжелый хвост пробивал насквозь рассыпанные по полу пачки чипсов. Какой-то пьяница, не успевший вовремя убраться с дороги, нашел страшный конец в его когтях. Рассел увидел это лишь мельком и больше не осмеливался поднять взгляд. Зажав рот обеими руками, он слушал леденящий душу скрежет — нечто царапало кафель — и мог лишь молиться, чтобы всё поскорее закончилось.
Внезапно над дверью раздался электронный перезвон — стандартное приветствие для покупателей.
Сердце Рассела ушло в пятки. Он осторожно выглянул из-за прилавка, гадая, какому безумцу или бедолаге приспичило зайти за пачкой сигарет в такой момент. Но это был вовсе не случайный бедолага.
В магазин неспешно вошел человек, даже не удостоив монстра взглядом. Рассел попытался крикнуть, чтобы тот бежал, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, как у голубя со свернутой шеей. Чудовище издало хриплый, нечеловеческий рев и бросилось к входу.
А затем рев резко оборвался.
Рассел не видел, что произошло. Только вспышку света — холодную, ослепительную. А затем всё погасло. Послышался глухой стук тяжелого тела о пол и резкий треск, будто что-то раскололось на куски.
В магазине воцарилась тишина. Лишь его собственное загнанное дыхание и стук сердца отдавали в ушах. Раздался тихий писк терминала самообслуживания: «Ошибка оплаты». Послышались мерные, неспешные шаги. На Рассела упала тень. Он медленно поднял голову и увидел молодого человека, держащего в руках раскрытый пакет для покупок.
«Здравствуйте. Сколько с меня?» Его голос был низким, с легкой хрипотцой, как у человека, который только что проснулся. Но, как ни странно, он прорезал парализующий страх.
Незнакомец был одет в весьма странный костюм, а его лицо скрывала металлическая маска. Вдруг, словно что-то вспомнив, он повернулся к витрине, взял коробку леденцов по акции, бросил в пакет и снова протянул его Расселу. Всё еще сидя на полу с абсолютно пустой головой, продавец на чистом рефлексе пробил товар.
Молодой человек забрал пакет, кивнул в знак благодарности и направился к выходу: «С таким ярким светом небезопасно. Я отключу электричество».
Лампы погасли мгновенно, оставив лишь тусклое зеленоватое свечение табличек аварийного выхода. Снаружи раздался тяжелый металлический скрежет — это опускались защитные рольставни, которыми магазин запирали на ночь.
Тьма поглотила всё вокруг. Рассел оцепенело сидел на месте. Лишь спустя целую вечность он заставил себя выползти из укрытия. В тусклом свете аварийных ламп он оглядел разгромленный магазин, но монстра нигде не было. Пол был чист. Будто все это было лишь порождением его панического ужаса. Неужели... это и впрямь был только сон?
Но не успела эта хрупкая надежда оформиться в мысль, как в нескольких кварталах отсюда раздался новый неистовый рев, смешавшийся с человеческими криками и беспорядочной стрельбой. Иллюзия разбилась вдребезги. Рассел отполз обратно за прилавок, свернулся клубком и обхватил голову руками.
02 | Боевой костюм
Заперев магазинчик, Ксавьер бросился на улицу, откуда доносилась стрельба. С пакетом покупок в руке он выбежал к старому, давно заброшенному подземному бункеру, который сейчас стал редким убежищем. Полицейские, отстреливаясь от Странников, пытались организовать выживших. Но без Эвола обычное огнестрельное оружие было почти бесполезно против тварей из разлома.
Быстро расправившись со Странниками, Ксавьер сорвал со спины неуклюжий короткий плащ, скомкал его и швырнул в ближайшую урну. Йеремия спроектировал этот боевой костюм много лет назад, пересмотрев кучу боевиков и девчачьих комиксов. Он с любовью собрал в нем фирменные фишки бесчисленных супергероев и главных персонажей. Материал, конечно, был особый и обеспечивал неплохую защиту, но вот дизайн... безнадежно устарел. Да еще и этот обязательный плащ. Как любил приговаривать Йеремия: «Твоя форма должна вселять трепет, подобающий капитану».
Ксавьер же чувствовал, что вся «торжественность» этого плаща сводилась к тому, что он хлестал по лицу на высоких скоростях и цеплялся за всё подряд в тесных пространствах. А главное — изрядно повышал шансы быть убитым. Обычную тренировочную форму он испортил в первой же стычке этой ночью, так что пришлось выкапывать этот костюм из глубин шкафа.
Неподалеку медленно закрывалась массивная дверь бункера. Последний луч света, пробивающийся сквозь щель, выхватил из мрака несколько измученных, но полных надежды лиц.
«Эй, приятель... Останешься помочь защитить выживших?»
По лбу офицера струился пот. Пули из его пистолета лишь высекали искры о панцири Странников. В отчаянной надежде он смотрел на Ксавьера, как утопающий — на брошенный спасательный круг.
Ксавьер не привык к таким взглядам. Он неосознанно потянулся к лицу: край маски натирал переносицу. Поначалу было больно, но он уже привык. Маска была еще одной «заботливой» задумкой Йеремии. Предполагалось, что она будет отпугивать нежелательное внимание. Для офицера же этот молодой человек выглядел как актер, который вышел из театра и вдруг понял, что забыл снять сценический костюм. В его позе сквозила легкая неловкость.
Ксавьер покачал головой. Он указал на себя, затем — в сторону центра города. А после помог им задвинуть тяжелую дверь.
Убедившись, что убежище заперто, он достал из пакета пачку орехов, надорвал ее и высыпал горсть прямо в рот. Он жевал медленно, размеренно. Калорийная еда быстро восполняла силы, а сладко-соленый вкус помогал успокоить натянутые нервы. Проглотив последние крошки, он отряхнул руки от соли и поднял взгляд, оценивая обстановку. Ему нужно на север, в район Люмиэстас.
Там сосредоточены высокотехнологичные предприятия Линкона, и именно оттуда исходят самые сильные энергетические всплески. Судя по обрывкам правительственных приказов, которые офицер ловил по рации, этот район стал эпицентром катастрофы. Всех Эволеров, способных сражаться, стягивали туда для оцепления территории.
Ксавьер развернулся и размылся в темноте полосой света. Он мчался наперерез потоку спасающихся машин — прямиком в самое сердце хаоса.
03 | «Санитар»
Район Соария. Временный полевой медцентр... Это один из немногих медицинских пунктов, продолжающих работать в первые часы катастрофы. Но сейчас он напоминает филиал самого ада. Мучительные стоны, отчаянные рыдания и резкие выкрики снующих туда-сюда медиков сливались в жуткую какофонию. В коридорах стоял такой густой смрад крови и разложения, что его не мог перебить даже запах антисептиков.
Двери операционной распахнулись. Внутрь вбежала медсестра с каталкой, выстреливая словами, как из пулемета: «Девочка, лет пяти, не больше. Колотая рана спины. Инородное тело извлечено, но пошло заражение. Высокая температура. В бреду. Подозрение на черепно-мозговую травму, причина неясна!»
Хирург даже не поднял головы. Его руки работали с ювелирной точностью: — «Родные с ней?» Медсестра замялась, пытаясь вспомнить: «Ее снова принес тот Эвольвер в маске».
Врач ничего не ответил. За последние несколько дней какой-то поразительно ловкий парень в маске приносил им одного раненого за другим. Все — жертвы нападения этих тварей. И всегда он исчезал сразу, как только передавал человека врачам. Хирург ни разу не видел его вблизи, но уже научился узнавать этот характерный, неуловимый почерк, присущий разве что эффективному, безмолвному санитару скорой помощи.
Обработка раны, осмотр, удаление пораженных тканей... Операция шла своим чередом. Во время короткой паузы хирург бросил взгляд на смотровое окошко в двери. В тускло освещенном коридоре стояла фигура. Маска скрывала почти всё лицо. Странная одежда была покрыта грязью, но спина оставалась идеально прямой. Образ полностью совпадал с тем, как медсестры описывали их «санитара».
Секунду спустя врач отвел взгляд. В голове промелькнула мимолетная мысль: «Странно. В этот раз он не ушел».
Экстренная операция завершилась. Сняв перчатки, хирург снова посмотрел на дверь, но человек уже исчез. Расспросы ничего не дали: никто из персонала его в коридоре не видел. Легкий укол разочарования быстро прошел — привезли следующего пациента, и врачу пришлось срочно возвращаться к операционному столу.
Но один лишь вид этого парня придал хирургу необъяснимую уверенность. В такое время, когда каждый дрожит за собственную шкуру, кто-то молча мечется между смертельно опасной передовой и тылом, просто чтобы доставлять незнакомых людей в безопасность. В самом этом поступке теплился упрямый, несгибаемый проблеск света.
04 | Зона эвакуации
Спустя три недели после появления разлома проливной дождь месил пыль и окровавленные обломки в грязь. Оставив район Люмиэстас за чертой оцепления, Линкон начинает свой тяжкий путь на юг. Зона влияния разлома расширялась на глазах. К счастью, человеческий инстинкт самосохранения заработал на полную. Из руин, подобно уродливым крепостям, вырастали импровизированные убежища. Грубые, наспех сколоченные, они тем не менее неплохо отпугивали большинство Странников.
Добравшись до «Sweeties», Ксавьер увидел прочную кемпинговую палатку, разбитую прямо перед частично обвалившимся фасадом пекарни. Йеремию облепила стайка детей с горящими глазами, а он ловко раздавал им свежеиспеченные кексы. Воздух полнился теплым ароматом карамели и сливочного масла.
Лишь когда детвора разбежалась, Йеремия почувствовал на себе чей-то взгляд. Ксавьер, принесший с собой знакомый запах пороха и дождя, шагнул из тени. Напряжение первых дней ушло с его лица. Ему на смену пришла тихая изможденность человека, который постоянно находится в движении.
«Запасы заканчиваются?» Йеремия подцепил щипцами противень, говоря таким небрежным тоном, будто они обсуждали погоду.
«Слышал, маршруты снабжения до крупных эвакуационных пунктов на севере уже стабилизировались».
«Более-менее». Ксавьер опустился у печи, снял маску и положил ее на колено. Он устало потер переносицу.
«Теперь, когда мы изучили тактику Странников, на передовой стало чуть полегче. Опытный отряд Эвольверов способен справиться с большинством обычных тварей».
«Это хорошо».
Йеремия кивнул, вытряхивая кексы из формочек.
«Ты навещал её в последнее время?» — спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало как бы между делом.
Ксавьер ненадолго замолчал.
«Не было времени».
Его взгляд остановился на пляшущем пламени печи.
«Утром я доставил раненого в центральную больницу и случайно услышал разговор медсестер. Пришла новая партия медикаментов. Этого хватит, чтобы оборудовать несколько отдельных детских палат... Место должно быть неплохим».
Йеремия понимающе хмыкнул, не прекращая работать руками. Он прекрасно понимал: в эпоху тотальной неопределенности излишнее внимание к ребенку, спасенному из самого эпицентра катастрофы, вряд ли доведет до добра.
«Здесь похожая ситуация, — продолжает Йеремия. — Дети, которых прятали от всего, наконец выходят подышать свежим воздухом. Они с нетерпением ждут печенья, которое я делаю из неудавшегося хлеба». На его губах заиграла легкая улыбка. «В пункте эвакуации появляется всё больше Эвольверов-добровольцев. Действуют слаженно, как будто все проходили одну и ту же подготовку».
За разговором Йеремия натянул толстые прихватки и отправил противень обратно в духовку.
«Сегодня Всемирное правительство Эвол починило связь в университетском районе. Я как раз собирался дать рекламу "Sweeties" и спросить, не нужен ли кому кондитер, но старший волонтёр меня отчитал. Сказал, канал не для этого».
Ксавьер слушал, скользя взглядом по людям, которые укрепляли крыши и раздавали припасы. Прерывистое радиовещание с только что отремонтированной вышки объявляло координаты новых пунктов эвакуации и правила санитарной безопасности. Из первобытного хаоса постепенно вырисовывался грубый, но работающий порядок.
«Обстановка стабилизируется, — заключает Ксавьер. — Быстрее, чем мы ожидали».
Перед лицом подобной катастрофы отдельные человеческие жизни — как свечи на ветру. Но есть в человечестве нечто фундаментальное: упрямое, глубинное стремление сплачиваться, помогать друг другу, восстанавливать свой дом из руин. Это сродни сорнякам. Эту тягу не выжечь, она всё равно прорастет.
«Хрупкие, но не настолько, да?» поддакнул Йеремия, ловко выдавливая последнюю порцию крема на кекс. Он отложил кондитерский мешок и пододвинул десерт к Ксавьеру. С выпечки на него таращился круглый комок глазури с квадратными ушами и глазами-бусинками, губы которого упрямо растянулись в улыбке.
«...Медведь?» — Ксавьер несколько секунд разглядывает фигурку, прежде чем предположить.
«Новый дизайн». Йеремия ухмыляется. «С розами я уже разобрался, а вот с животными пока экспериментирую. Сойдёт и так».
Ксавьер взял вилку и, аккуратно обойдя осуждающий взгляд кремового медведя, отломил кусочек. Тщательно прожевав, он посмотрел на пекаря совершенно искренним взглядом: «Ты отлично справляешься».
В носу у Йеремии внезапно и предательски защипало. Он поджал губы, быстро заморгал и отвернулся, делая вид, что наводит порядок на противнях. Теплый свет печи ложился на его профиль, отгоняя прочь часть того мрака, что преследовал его так долго. Выдержав паузу, Йеремия посмотрел на уродливый разлом, всё еще угрожающе зияющий на далеком горизонте, и понизил голос:
«Как думаешь... это мы навлекли катастрофу? Мы ведь пришли сюда без спроса».
Ксавьер ответил не сразу. Он доел кекс, отложил вилку и только потом произнес — тихо, но твердо:
«Мы не сможем распутать нить, что была завязана давным-давно. Да и не обязаны».
Йеремия прислушался, и через мгновение его плечи расслабились. Ксавьер прав. Сейчас главное — помочь людям выжить и отстроить эту землю заново. Им нужна защита.
«Знаю». Он выпускает долгий вздох. «Тебе нужно тушить пожары, а мне — печь хлеб, так ведь?»
Ксавьер кивнул. Надев маску, он поднялся и похлопал Йеремию по плечу:
«Я пошёл».
«Постой».
Йеремия окликнул его и протянул сверток из вощеной бумаги.
«Вот, новая партия сливочного печенья. Хорошо заряжает энергией». Ксавьер взвесил сверток на ладони. «Спасибо». Слово еще не успело раствориться в воздухе, как он уже исчез в пелене дождя.
Йеремия инстинктивно дернулся следом, но вовремя одернул себя. Привычка — страшная штука. Даже в другом времени и месте, живя под другим именем, его тело всё еще автоматически рвалось в бой, когда капитан отправлялся в путь. Он постоял еще несколько секунд, почесал затылок и тихо пробормотал: «Ох, увлекся я этими разговорами про восстановление и мотивацию... Совсем забыл ему сказать... Он теперь вроде как местная знаменитость.»
05 | Охотники
Дождь и не думал прекращаться. Беженцы, направляющиеся на юг, вытянулись в бесконечную извилистую вереницу, а Ксавьер безмолвной полосой света мчался им навстречу, разрезая этот поток. Последние несколько дней его цель была предельно ясна: зачищать гнезда Странников высокого уровня, разбросанные по всему Линкон-Сити. Эти секторы пали первыми из-за мощнейших энергетических всплесков и вторжений монстров. Выживших там почти не осталось. Гнезда стали гнойными опухолями на теле города, и их нужно было вырезать с корнем.
Под проливным дождем Ксавьер перескакивал через руины, устремляясь к следующей зоне повышенной опасности. Когда он пересекал открытую площадь, из-за обломков вдруг выскочили несколько фигур, преграждая ему путь.
«Пожалуйста, подождите!»
Ксавьер резко затормозил. Рука машинально опустилась на рукоять меча. Его спокойный взгляд скользнул по четверым незнакомцам. Молодые, с обычными энергетическими колебаниями и следами боя. В глазах читается нервозность, но они горят — смесью восторга и благоговения. Лидер группы, девушка с высоким хвостом, глубоко вдыхает. «Вы — Люмьер?»
Под маской Ксавьер чуть заметно нахмурился. Люмьер? Это она о нем? Приняв его молчание за непонимание, девушка торопливо затараторила:
«Эвольверов вроде нас, которые специализируются на уничтожении Странников, теперь называют «Охотниками». А когда вы сражаетесь, вы двигаетесь так невероятно быстро! Прямо как луч света. Поэтому все вас так и прозвали!»
Коротко стриженный паренек рядом с ней закивал: «Сэр, мы совсем недавно обнаружили в себе Эвол, и нас поставили патрулировать этот район. М-можно нам пойти с вами? Мы бы хотели у вас поучиться!».
Ксавьер оглядел их юные, жаждущие подвигов лица и несколько секунд помолчал. Он чувствовал, что базовые навыки у них в норме. Это была именно та свежая кровь, в которой так отчаянно нуждалась передовая.
«Не стоит».
Он не стал объяснять, что его следующая цель слишком опасна и не подходит для новичков.
Его взгляд на мгновение задержался на их неуклюжей хватке оружия и брешах в построении. Когда он заговорил вновь, его голос звучал неспешно, но предельно четко:
«Концентрируйте энергию в одной точке — это эффективнее, чем распылять её. Следите за тем, как смещаются Протоядра Странников. Не стойте на месте, не давайте себя окружить. И... старайтесь не лезть на рожон. Тогда всё будет в порядке».
Он замолчал на пару секунд, прокручивая в голове сказанное — не упустил ли чего. Затем, едва заметно кивнув, растворился в тенях зданий, ведущих к зоне повышенного риска. Четверо юных Эвольверов так и остались стоять, открыв рты от изумления.
«Ладно, — говорит самый рассудительный из них, хватая товарища за плечо. — Пора за дело. Двигаемся, как он сказал. Не лезем на рожон!»
Воодушевленный советами от живой легенды, отряд развернулся и побежал патрулировать свой сектор. Тем временем «луч света» уже погружался в самое пекло, продолжая свою безмолвную зачистку.
Этой ночью полем битвы Ксавьера стал огромный торговый комплекс. Бой выдался тяжелее, чем он предполагал. Когда последний особо опасный Странник — из тех, что способны создавать психические помехи — рассыпался прахом под ударом его меча, Ксавьер опустил клинок и попытался отдышаться. Подавитель на его шее тревожно замигал красным, сигнализируя, что тело находится на пределе возможностей. Ледяной дождь хлестал по маске и одежде, помогая хоть немного остудить разгоряченную плоть.
Времени на то, чтобы возвращаться домой и восстанавливать силы, не было. Оглядевшись, он заметил ряд крытых модульных домиков— судя по всему, старые общежития для рабочих. Сползая по стене на пол, Ксавьер достал два шприца. Закатав рукав, он с бесстрастным лицом ввел светло-голубую жидкость в вену.
Холодный препарат растекся по кровотоку, временно притупляя боль в мышцах и жжение в нервах. Но вместе с облегчением накатила волна сосущей пустоты и усталости. Ксавьер привалился к стене и закрыл глаза. В крыше зияло несколько дыр. Дождевая вода капала вниз, собираясь в лужицы у его ног.
Вдруг его слуха коснулся тихий шорох. Ксавьер распахнул глаза, рука мгновенно легла на рукоять меча. Но это был не монстр. Это была слепая старушка. Она, пошатываясь, приближается — похоже, приняв его за того, кого давно ждала. Лицо её светится чистой радостью человека, нашедшего давно потерянное. Ксавьер промолчал, проглотив готовые сорваться с губ слова опровержения.
Пальцы старушки нащупали дыру на его рукаве. Она отвела его в одну из комнат домиков, достала иголку с ниткой и велела снять верхнюю одежду. А затем заботливо, стежок за стежком, принялась штопать разрыв.
«Почему ты так долго не возвращался?» — тихо бормочет она. «Развелось бешеных чудовищ. Тебе надо быть осторожнее». Ксавьер лишь тихо мычит в ответ.
К его ногам, слегка прихрамывая, подошел пухлый рыже-белый кот. Запрокинув голову, он недовольно зыркнул на гостя и раздраженно мяукнул — словно отчитывая за то, что тот занял его место. Ксавьер одарил его виноватым взглядом. Поняв, что человек уступать не собирается, кот недовольно заурчал и бесшумно запрыгнул ему на колени. Свернувшись пушистым клубком, он приготовился ко сну. Его теплый живот поднимался и опускался в такт дыханию, грея, как крошечная печка.
Ксавьер мягко прикрыл глаза. Его мысли текли плавно и неспешно, как тонкие нити дождя. Количество Эвольверов, проявивших себя во время этой катастрофы, росло пугающе быстро. То, с какой скоростью человеческое общество перешло от первобытного шока к организованному сопротивлению, тоже казалось неестественным. Должно быть, среди тех, кто негласно координировал и направлял людей из тени, были Отступники. Даже EVER всё это время не доставляли ему хлопот.
«Наша команда никогда не подводит, когда это важнее всего». Он живо представил, с какой интонацией это произнес бы Йеремия, и уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке.
Старушка не стала тревожить Ксавьера. Отложив зашитую одежду, она тихо ушла в заднюю комнату. Он вывернул манжету, чтобы рассмотреть подкладку. Разрыв был заштопан аккуратными, яркими стежками. Они складывались в узор в виде нежно-голубого цветка — обычного сорняка, какие часто растут на обочинах. Он видел его сотни раз, но до сих пор не знал названия. Этому цветку достаточно лишь крошечного лучика солнца, чтобы прорасти на самой бесплодной земле.
В холодной, протекающей лачуге, посреди ночи, всё еще гудящей от воя сирен, Ксавьер испытал странное чувство умиротворения. Этот покой был окутан маленькой, непривычной добротой, которая сейчас казалась почти непозволительной роскошью. На него навалилась свинцовая усталость, и он едва не провалился в сон.
06 | Путь
Он не знал, сколько прошло времени. Может, две минуты. А может, и все пятнадцать. Кот у него на коленях вдруг дернул ушами, вскинул голову и настороженно уставился в одну точку. Из недр торгового комплекса, прорезая шум дождя, донесся новый, знакомый рев.
Ксавьер тихо выдохнул. Самым осторожным движением, на какое был способен, он снял кота с колен и переложил в лежанку, сшитую старушкой из лоскутков ткани. Кот недовольно мяукнул, но сопротивляться не стал, снова свернулся клубком и замурлыкал.
Ксавьер поднялся, разминая затекшие суставы, и взял прислоненный к стене меч. Вдруг ему в голову пришла мысль. Он достал сверток с печеньем, который вручил ему Йеремия, раскрыл и аккуратно положил на стол. Аромат сливочного масла и молока растекся по комнате, смешиваясь с запахами еды из задней комнаты, привнося в этот убогий домик толику тепла и уюта.
«Уходишь?» — донесся голос старушки из дверного проема кухни. Видимо, она что-то почувствовала. В руках она держала наполовину наполненную тарелку супа. Ксавьер остановился и оглянулся. Слепая женщина «смотрела» в его сторону, и на ее лице читалась смесь растерянности и едва уловимой горечи потери. Выждав пару секунд, Ксавьер ответил — тише, чем обычно: «Да. У меня есть дело».
Старушка лишь тихонько выдохнула «ох» и не стала его удерживать. Ксавьер повернулся к выходу. Но стоило ему сделать шаг под дождь, как старушка вдруг заговорила снова. Ее голос звучал так слабо, будто она шептала самой себе: «Возвращ... возвращайся домой поскорее, дитя. Берегись чудовищ».
Ксавьер замер. Его взгляд был устремлен в бескрайнюю темноту за окном — туда, откуда доносился рев. Дождь забарабанил по крыше с новой силой. Его спокойный голос прорезал шум ливня и достиг ушей старушки: «Не волнуйтесь. Я — Охотник. Я здесь, чтобы убивать чудовищ».
Направляясь к очередному логову монстров, он растворился в холодной, промозглой ночи. Под крышей домика остался лишь тающий пар над тарелкой супа да кот, который, перевернувшись на другой бок в своей лежанке, уже крепко спал.
Где-то вдалеке собирались новые Охотники. У них были разные имена и разные способности. Но все они делали одно и то же: охотились на «чудовищ» и защищали тех, кто выжил. Истина была до смешного проста. Дождь продолжал лить, но эта долгая ночь скоро должна была подойти к концу.